3
0В составе напитка можжевельник, любисток, медвежье ухо и еще невесть что. От медвежьего уха растут волосы на груди, дорогуша, – добавила она, игриво подмигивая.
Квиллер сидел в жестком кресле, Коко свернулся у него на коленях.
– Вы выбрали единственное неудобное сиденье во всей комнате! – возмутилась Клатра.
Сама она соблазнительно устроилась на пестром диванчике, окружив себя пестрыми подушками и тщательно замаскировав гипс на ноге складками шифонового платья. Ее плечи тонули под пышными страусовыми перьями, спускавшимися до самых бедер.
Клатра похлопала по подушкам:
– Садитесь-ка сюда, устраивайтесь поудобнее.
– С больным коленом мне будет лучше в кресле, – ответил Квиллер, и это было более или менее верно.
Клатра ласково его пожурила:
– Вы нас обманывали. На самом деле вы не журналист. Но мы все равно вас любим.
– Не верьте слухам, которые распускает ваша сестренка, – сказал журналист. – Я всего лишь репортер из «Прибоя», который мало получает и много работает, а неожиданными смертями интересуется исключительно в частном порядке. У Ив необузданная фантазия.
– Что поделаешь, возраст.
– Кстати, вы знали, что Энди писал роман о Хламтауне?
– Когда Энди приходил сюда, – с наслаждением вспомнила она, – мы очень мало говорили о литературе.
– Вы хорошо знаете Холлиса Прантца?
Клатра закатила глаза:
– Упаси меня бог от мужчин в серых джемперах!
Квиллер залпом выпил холодный напиток: в квартире было жарко. Коко грел ноги, словно меховое одеяло. Но в середине разговора кот наконец расслабился и, к большому облегчению хозяина, спрыгнул на пол. И тут же растворился в бежево-коричневом пестром узоре. Квиллер вытер лоб. Становилось все жарче и жарче. Градусов, наверное, под тридцать; от запятых-головастиков рябило в глазах. Он смотрел на бежевый ковер и видел запятые; он поднимал глаза на белый потолок и видел головастиков. Журналист закрыл глаза.
– С вами все в порядке, милый?
– Все нормально. Просто устали глаза. Тут очень душно.
– Может, приляжете? Выглядите вы неважно. Идите сюда, на диванчик.
Квиллер уставился на соблазнительную картинку – мягкое ложе, подушки – и уловил движение за пышной рыжей шевелюрой. Коко тихо и незаметно поднялся на спинку дивана.
– Снимайте пиджак, ложитесь и устраивайтесь поудобнее, – настаивала хозяйка. – С сестричкой Клатрой не надо думать о хорошем тоне.
Она одобрительно посмотрела на его усы и плечи, и ее ресницы затрепетали.
Квиллер пожалел, что пришел. Он любил более утонченных женщин."
"И терпеть не мог пестрых узоров. В последнее время его стали беспокоить глаза (наверное, уже нужны очки), и от вездесущих головастиков у него кружилась голова. Или от напитка? Он задумался об ингредиентах.
