Кот, который проходил сквозь стены

– Утомительно, безрадостно, вяло, бесприбыльно, – ответил продавец, снова прикрывая цилиндром редеющие волосы.

Квиллер взял в руки противогаз времен Первой мировой войны.

– Историческое сокровище, – сообщил Николас. – Привезен на «Мейфлауэре»[5].

Он ковылял за журналистом, быстро переставляя ноги в белых гольфах.

– Я слышал, вы когда-то работали в театре, – проговорил Квиллер.

Округлый маленький продавец подрос сантиметра на три.

– Нашего фра Лоренцо на Бродвее хвалили критики. Наш Догберри был великолепен. Наш Боттом был незабываем… Что это значит? Вы бледны и весь дрожите!

Квиллер не сводил глаз с котенка на подушке.

– Этот… Этот кот! – выпалил он. – Он мертв!

– Великолепный образчик таксидермистского искусства. Ужели он вам не по сердцу?

– Да, не по сердцу, – ответил Квиллер, шумно выдохнув в усы. – И вообще, чем вы конкретно занимаетесь? У вас есть какая-нибудь специализация?

– Я счастливый ночной бродяга.

– Бросьте! Не нужно вешать мне лапшу на уши. Хотите рекламу – отвечайте по существу. На чем вы специализируетесь?

Бен Николас замялся:

– На всем, что приносит доход.

– Как долго вы работаете в Хламтауне?

– Слишком долго.

– Вы хорошо знали Энди Гланца?

Антиквар сложил на груди руки и закатил глаза.

– Благородный, мудрый, доблестный и честный, – пропел Бен. – Черный день наступил для Хламтауна, когда святой Эндрю встретил свою кончину. – Он подтянул брюки и лукаво произнес: – Как насчет кружки божественного напитка в местном кабачке?

– Нет, спасибо. Не сегодня, – отказался Квиллер. – А это что? Складная книжная полка? – Он взял в руки странное сооружение из черного дерева с медными шарнирами. – Сколько вы за нее хотите?

– Берите ее… Берите… С приветом от старого Санта-Клауса.

– Нет, я куплю ее, если это не слишком дорого.

– Мы просим пятнадцать, но позвольте нам сделать скидку. Восемь симолеонов[6].

Тут в магазин вошел еще один покупатель и нетерпеливо спросил:

– Бляшки для лошадиной сбруи есть?

– Сгинь! Сгинь! – махнул рукой продавец. – Этот джентльмен из газеты, и у нас берут интервью.

– Я уже все. Ухожу, – сказал журналист. – В понедельник пришлю фотографа, чтобы снять вас и ваш магазин.

– Покорно благодарю, сэр."

"Николас снял свой шелковый цилиндр и прижал к сердцу. Тогда-то Квиллер и заметил воткнутое в головной убор красное перо. Это было его перо! Он в этом не сомневался: у самого ствола оно было прокушено. Две недели назад, играя с котом, журналист вынул его из-за ленты, чтобы пощекотать Коко нос, и тот, расшалившись, продырявил перо клыками.

Квиллер медленно вышел из магазина. Остановился на первой ступеньке и нахмурился, размышляя, каким образом перо попало на цилиндр Бена.