Корсар

На мою же долю выпало шестьдесят пять рублей. Очень неплохо!

Кондрат под наблюдением Ксандра отсчитал деньги и ссыпал их в мешочек.

– Твоё, владей!

Я сунул деньги за отворот кафтана.

Внесли жаренную на вертеле птицу, вино. Мы подняли тост за удачное плаванье. Я спросил Ксандра о подходящем для меня доме.

– Сразу и не скажу, – почесал затылок купец. – Поспрашивать надо.

На том деловая часть встречи закончилась. Мы отдали должное закускам и жаркому, допили кувшин вина и разошлись, довольные друг другом и результатами торгового дела.

Только я улёгся спать, как в ворота постучали.

Я оделся посмотреть: если стучат поздно вечером – точно ко мне, не к хозяйке. Стук повторился. Выйдя на крыльцо, я крикнул:

– Иду уже!

Калитку открыл, но левую руку держал на ноже.

– Лекарь тут живёт?

– Я – он самый и есть.

– Фу, наконец-то нашли! Ты прости, что ночью, да дело отлагательств не терпит.

– Заходи, расскажешь.

Во двор, а затем и в дом прошёл богато одетый муж – правда, одежда запылена изрядно. Видимо – издалека добирался и торопился, потому как даже пыль не стряхнул.

Я предложил гостю сесть. Тот уселся на единственный табурет, оглядел комнату. Видимо, убогая обстановка его разочаровала.

– Неужто здесь лекарь знаменитый живёт? – вырвалось у него.

– Не мой дом – угол снимаю. Так что случилось?

– Из Суздаля мы. Жена у меня приболела. Вот уже с месяц как. И всё хуже да хуже – живот болит. Вырос он у неё. Я уж вначале думал – понесла да по-женски что, однако бабка-повитуха смотрела – говорит, не по её части это. Я к знахарю кинулся, потом – к травнику.

– А далеко ли отсюда?

– Суздальские мы.

Я аж присвистнул.

– Ты что же, друг, на ночь-то приехал?

– Выехал утром, пока добрался да нашёл тебя… Где живёшь-то – не знал, однако язык и до Киева доведёт.

– А как обо мне узнал?

– Люди сказали. Они дурного не скажут. Слухи о твоём умении до нашего города дошли.

– Помогу я тебе в беде твоей. Однако давай вот что. Время уже позднее – ты спать ложись, а завтра с утра и выедем.

– Я не один, и потому мы уж на постоялом дворе переночуем, прислуга да охрана – со мной.

– Тогда жду утром.

Мы попрощались.

Утром я встал пораньше, хозяйка уже яичницу пожарила, да с ветчиною. Поев, я собрал инструменты. Сам оделся да коня взнуздал. А по улице – уже стук копыт да шум.

Открыл ворота, вывел верного Орлика. Мама моя, да тут народу полно – десятка полтора всадников, не меньше. Свита прямо княжеская.