Корсар

Мы попили вина, обмывая удачную сделку.

У «шкипера», видимо, самого рыльце было в пушку, коли купил судно без документов. Не иначе для перевозки негров – рабов в Англию брал.

Я решил подшутить над купцами. Мы выпили по чарке. Я схватился за горло, засипел. Купцы уставились на меня круглыми от ужаса глазами.

– Вино! Не тот кувшин взяли, – и я закатил глаза.

Обоих купцов как ветром сдуло.

Я выглянул из каюты. Купцы стояли у борта и, заложив пальцы в рот, пытались освободиться от выпитого. Я засмеялся. Оба, как по команде, одновременно повернулись ко мне.

Они поняли, что их жестоко разыграли и двинулись ко мне, полные решимости побить. Видя такое дело, я встал на колени.

– Простите, братцы, каюсь – пошутил.

Бить меня они не стали, только Ксандр пробурчал:

– Эх, такое застолье испортил.

Кондрат добавил:

– Ещё раз так пошутишь – будешь домой возвращаться в ялике, что за кормой на буксире. Я чуть в штаны не наложил, как увидел, что ты за горло схватился. Вдруг и в самом деле горшок с вином того – не доглядели.

Понемногу атмосфера снова потеплела, купцы широко улыбались, и я решился:

– Друзья! Вы думаете, что это был мой кураж, розыгрыш, чудачество? Кабы не так! Видя, в каком вы подавленном состоянии после происшествия у Корсики, я счёл необходимым помочь преодолеть напряжение.

Но как? Успокаивать не резон: вы ж не кисейные барышни – тёртые жизнью мужики. Есть другой способ: сначала рассердить – чем больше, тем сильнее действует, а потом – рассмешить. Хотя я рисковал – вы могли запросто меня поколотить.

Я посмотрел на кулак Кондрата. Он виновато отвёл глаза.

– Вижу теперь, удалось: напряжение спало. Вот и славно!

Ксандр с Кондратом переглянулись, помолчали, обдумывая моё признание, и одобрительно закивали бородами.

А я был рад тому, что купцы меня правильно поняли.

Поутру, после завтрака, я с купцами направился на рынок. Возле порта на улицах горожане приторговывали поношенным тряпьем.

Мы уже поднимались по улице, ведущей вверх к рынку, как вдруг меня что-то остановило. Я обернулся, пытаясь понять, что же меня зацепило, заставило остановиться. Вот оно!

На колченогой табуретке сидел мужчина, придерживавший рукой стоящее на земле зеркало в бронзовой раме.

Я крикнул купцам, чтобы они шли, меня не ждали."

"Подойдя к торговцу зеркалом, я стал присматриваться к раме. Бронза была старой, подернутой патиной. Но по периметру шла надпись! Да ведь я покупал такое же зеркало, когда плыл на теплоходе с туристическим вояжем. И надпись точно такая же – на уйгурском. А потом ещё ходил к профессору, чтобы он мне эту надпись расшифровал. То, что язык уйгурский, я теперь знал. Не то ли самое это зеркало?

Продавец смотрел на меня с любопытством.