2
0И как это Кембритч ухитряется постоянно напиваться и оставаться при этом в рабочем состоянии?
Скромно опустившая глаза жена принесла прямо в спальню его любимые оладьи, как бы ненароком погладила его по бедру, и выскользнула из комнаты, матушка вообще не появлялась, и было бы полноценное семейное счастье, если бы не пропущенное совещание. Хотя Стрелковский все-таки дозвонился и отчитался по итогам и текущей работе, ощущение было странным.
Тандаджи, несмотря на протестующий желудок, все-таки протянул руку за оладьей, и, незаметно для себя, проглотил почти полмиски.
На огромной кухне, совмещенной со столовой, шуршала посудой жена, и он вышел, сел на хозяйское место во главе стола, поймал ее взгляд — настороженный, даже опасливый.
— Таби, сделай мне кофе, — сказал он, — побольше и покрепче.
Она обрадовалась, достала зерна, ручную кофемолку — ну очень отличается вкус у вручную перемолотых зерен и готового молотого кофе. Ополоснула большую джезву кипятком, поставила в духовку просыхать. Это был целый ритуал, и Майло почти впадал в транс, наблюдая за процессом.
Первый раз она приготовила ему кофе наутро после брачной ночи.
Сейчас она оставалась такой же стройной и гибкой, и совсем без седины, ухаживала за собой, и кожа была мягкой, и грудь высокой… и наряды она любила такие же, цветные, длинные, тидусские. И так же плела черную косу, только теперь она была гораздо длиннее — ниже ягодиц.
Поскрипывала кофемолка, пахло кофе и кардамоном, вскипала вода в джезве, в которую клалось ровно две чайные ложки гречишного меда, а транс куда-то испарялся, оставляя вместо себя вполне приземленные мужские желания.
— Таби, иди в спальню, — сказал он сурово, и сам, не дожидаясь растерявшейся супруги, встал и пошел в их комнату. Растянулся на кровати, чувствуя спиной прохладный хлопок, прикрыл глаза.
— Ты будешь меня наказывать? — робко спросила жена от двери.
— Великие Духи, Таби, ты о чем? — раздраженно спросил он. — Подойди ко мне. Разве я тебя когда-нибудь бил?
— Но я ведь плохая жена, — сказала она грустно, подходя к кровати.
— Хорошая, — возразил он, сощурившись и наблюдая за ней.
— Старая, — пожаловалась она.
— Талия как у девочки, — и Майло обхватил супругу за эту самую талию, потянул на себя.
— Хотела уйти от тебя…
— Женщина, — произнес он строго и глухо, разматывая жену из ее цветных тряпок, — ты так хорошо молчала все утро. Ну вот, а я уже и забыл с этой работой, какая ты красивая.
С кухни послышалось шипение.
— Кофе, — дернулась она.
