2
0Ты, кстати, в имении-то своем побывал? Графском?
Стрелковский поморщился, махнул рукой — типа — сам все видишь, когда бы мне успеть?
— Вот и съезди, как с заговорщиками закончишь, захвати Дробжек, отдохни, погуляйте там, — невозмутимо продолжил тидусс под мрачным взглядом Стрелковского. — А то паутиной тут покроешься, Игорь.
— Кто бы нам дал покрыться паутиной, — проворчал Стрелковский, но тоже встал, пошел к вешалке, за пальто. — Хорошего воскресенья, Майло.
— И тебе, Игорь.
Стрелковский был дома через сорок минут. Спина и плечи побаливали от бесконечного просиживания над бумагами, и он с раздражением подумал, что совершенно забросил занятия спортом — и недели хватило, чтобы тело одеревенело, и он почти почувствовал себя стариком.
Тяжелое сопение Игорь услышал еще в коридоре, открыл дверь, заглянул с недоумением. Там, на широком турнике, одетая лишь в форменную свободную майку и спортивные шорты до середины бедра, подтягивалась Люджина. Закрыв глаза, закусив губу, вся мокрая, напряженная — опускалась вниз, повисала на мгновение на крепких руках, и снова поднималась, медленно, с болезненным стоном.
— С ума сошли, капитан, — сердито бросил Стрелковский, подходя к ней и протягивая руку. Северянка схватилась за его ладонь, встала тяжело, облокотилась на стойку турника. Руки у нее заметно дрожали, и тяжелая грудь под влажной майкой ходила ходуном. — Вы бы еще на пробежку отправились.
Она моргнула, вздохнула, опустила синие глаза — и Игорь понял, уже бегала.
— Мышцы никакие стали, — ответила она, наклонилась, потерла бедра ладонями, потрясла руками, покрутила головой. — Быстрее восстановлюсь — быстрее съеду, шеф.
— Очень хочется? — поинтересовался Игорь с иронией. Добавил уже мягче: — Вы мне не мешаете, Люджина. Что опять за глупости? Мы же договорились. Но хотелось бы, чтобы вы не гнали с упражнениями. Надорветесь.
Она усмехнулась, потянулась за полотенцем, висящим тут же — движения у нее были медленные, осторожные.
— Да я покрепче вас буду, полковник. Даже сейчас.
— Бросаете мне вызов, капитан? — спросил он с насмешкой. Выставил на беговой дорожке режим, встал на него, пошел, ускоряясь и наблюдая за напарницей. Люджина улыбнулась, вытерла лицо, шею, живот — солдатский медальон выпал из-под майки, и Стрелковский вспомнил утро неделю назад, контраст обнаженного тела и металла, и отвел глаза.
— Я бы проверила, как вы крепки, шеф, — раздался задумчивый голос напарницы. Она отложила полотенце, c явным намеком покосилась на маты. — Ну и заодно поняла бы, что я сейчас могу.
