2
0Ему бы современное образование — и на континенте засияла бы новая политическая звезда. Спокойный и ведет себя с достоинством. Даже когда просит — не подобострастный. Не «можно я прикоснусь к тебе», а «мне нужно прикоснуться к тебе».
Прохладный, как вода. И голос — как перекатывающиеся в реке валуны.
Хорошо, что ты никогда не была восторженной девчонкой. И все эти маневры вокруг вызывают у тебя только сдержанный интерес, хорошо, любопытство — что он будет делать дальше? Насколько хватит его сдержанности, когда наступит критический момент и он от мягкости перейдет к жесткости, к угрозам и принуждению?
Ангелина ставила на конец отведенного ей месяца.
В прохладном, как вода, Нории, она не обманывалась. Достаточно было понаблюдать за ним, чтобы понимать, что на самом деле он способен быть и жестким, и неуступчивым, и подавляющим, и гневаться так же мощно, как она. Потомки богов вообще не отличаются сдержанным и мягким характером. Не зря же повинуются одному его слову и люди Города, и живущие здесь драконы."
"Оперативно перепаханная под раздражение принцессы клумба радовала взор, и Ангелина разогнулась, оглядела просыпающийся дымчатый сад, с полосами пробивающегося меж деревьями солнечного света, сияющий, как жемчужина, драконий дворец, с брезгливостью посмотрела на свои исцарапанные и испачканные руки, черные ногти.
По земле пронеслась тень, затем еще она, и она подняла голову. В воздухе, завершая круг, парили два дракона, розоватые в свете поднимающегося солнца, огромные, красивые. Все-таки какие волшебные, невероятные создания! И как страшно то, что случилось с их народом.
Драконы скрылись за стенами дворца, опустившись во внутренний двор, а первая принцесса дома Рудлог, с удовлетворением оглядев дело рук своих, пошла обратно в покои. Теперь, когда она поработала и привела мысли в порядок, можно снова поплавать. И позавтракать. А потом — дела Города и дела Песков. Которые ей приносят не меньше удовольствия, чем прополка розария, но, к сожалению, не дают такого же быстрого и наглядного результата.
Проснувшиеся служанки ждали ее из бассейна с полотенцами и халатом, и Ангелина уже привычно прошла в прохладную, сияющую золотом и мрамором купальню, позволила себя облить из кувшинов мягко пахнущей травами водой, вытереть, накинуть халат.
— Суреза, — сказала она, пока служанка расчесывала ее волосы, — пусть накроют завтрак на двоих. И сообщи Владыке, что я хочу позавтракать с ним в своих покоях.
