1
0Вся ее боль, вся ее горечь вдруг обрели направление для удара.
— Это мой муж, — сказала она резко. — Это друг того, в чьем обличье ты явился, Великий Ворон. Он держал щит над порталом, защищая его от ударов чужого бога, чтобы ты мог вернуться. И погиб от этого!
Последнее она выкрикнула почти обвиняюще — но Жрец кивнул сочувственно, тяжело, и это было так неожиданно, что злость отступила, оставив ее снова опустошенной и слабой. Он подошел вплотную к саркофагу, но Вики отступила лишь на полшага, к изголовью, хотя находиться рядом с ледяной тьмой было невыносимо.
— А я ведь помню его, — сказал Вечный Ворон с удивлением. Голос его звучал так, будто раздавался в холодной глубокой пещере. — Слабый сын Белого, который напоил меня подношением в самом сердце моей земли. Тот, кто послал мне молитву из часовни, алтарь в коей я закладывал своими руками, и дал мне несколько капель силы, благодаря которым я смог продержаться до прихода моего сына.
Он повел ладонью — и терновник охотно потек в стороны, раскрывая саркофаг. Вики посмотрела на Мартина — волосы его начал шевелить ветер — и вновь ощутила, как плывет все перед глазами. Она покачнулась.
Холодная ладонь легла ей на лоб, холодные руки придержали, помогая сесть на ложе рядом с мертвым мужем. Вики затрясло от прикосновения тьмы — и вдруг по телу побежали мурашки, и судорогой на секунду сжало тело. А когда отпустило — душевная боль притихла, сменившись печалью.
К ней подошел Александр, встал рядом, положив теплую ладонь на плечо Вике. Он был напряжен, как сама Виктория. Ситников в нескольких шагах позади, похоже, забыл, как дышать. Жрец тем временем задумчиво смотрел на Мартина.
— Наказывают меня, если я иду против случившегося, но на мне и так долг в сотни тысяч жизней, — проговорил Ворон задумчиво. — И кого другого я бы не смог… но его время еще не пришло. Не время ему было отправляться на перерождение.
Виктория, казалось, забыла, как дышать. Она вцепилась Саше в руку так, что он перестал ее чувствовать.
— Значит, я в долгу у него дважды. Что третье ты готова дать мне за жизнь своего мужа? — спросил Черный, поднимая взгляд на волшебницу.
— Все, что угодно, — ответила она поспешно. И повторила, торопясь: — Все, великий.
— За жизнь отдаритесь жизнью вшестеро, — сказал он. — Принимаешь обет?
— Принимаю, — крикнула она. — Принимаю!
Если бы он сейчас сказал вытащить из груди сердце и отдать ему — она бы и это сделала. Но лишь повеяло по ногам стылым холодом и завязалась на сердце ледяная нить — а от Ворона полыхнуло тьмой, оставляя только засвеченный контур, в который было больно и страшно глядеть — и тьма эта окутала Мартина.
