5
0Он был еще жив — тяжело дышал, сжимая в руке мешочек на срезанном чужим ударом ремешке. Жив, но в агонии.
Губы его шевелились, и на выдохе удалось расслышать одно слово.
«Полюшка».
— Ситников, — позвал Алекс. — Нужна ваша помощь. Меня не хватит. И в стазис мы тут его не осилим ввести.
И там, среди смрада и крови два мага — учитель и ученик — возложили на Демьяна Бермонта руки. Алекс брал, а Ситников отдавал — и учился закрывать раны, останавливать кровь, вводить раненого в транс, чтобы он не умер от шока, усиливать кроветворение.
Наконец Свидерский отшатнулся. И Ситников дрожащей рукой вытер мокрый лоб.
— Должен дотянуть? — спросил он, и с детской надеждой прозвучал его голос.
— Не знаю, Матвей, — сипло ответил Алекс. Снова зажмурился. — Должен. Хватит на сегодня смертей.
— Разрешите, я попробую, — прозвучал позади хриплый голос Дармоншира. — Когда-то Бермонт очень помог Дармонширу…
Герцог, чертыхаясь под нос, положил на короля Демьяна руки, прикрыл глаза — и Александр с изумлением ощутил, как рванула от него белая стихия, стихия целительная, мощная. Такая мощная, будто он был по меньшей мере… сколько ж секретов хранят королевские дома Туры?
Под руками Дармоншира разливалось сияние, которое словно выправляло, связывало все то, на что не хватило резерва у магов. И лицо Бермонта розовело. Дыхание становилось ровным… и он погрузился в виталистический сон.
— Это все, — хрипло сказал Дармоншир. Поднялся, пошатнулся — и, сунув руку в карман, вытащил пачку сигарет. Прикурил. Поймал взгляд Ситникова — и протянул сигарету и ему. Студент не стал отказываться, прикурил.
— Это очень много, — сказал герцогу Александр. — Теперь — дотянет.
Дармоншир улыбнулся во весь рот. И вновь затянулся.
— Значит, не зря я сюда пошел, — прохрипел он. — Не зря.
Раненых, которые не могли идти, погрузили на связанные куртки, понесли к порталу — под прикрытием тех, кто еще мог держать оружие. Вдруг враг вернется?
Но врагу было достаточно — и измотанный отряд как мог быстро прошел последние километры и ступил в дымку портала.
* * *Ренх-сат кружил над равниной, ментально собирая в стаю уцелевших стрекоз, приказывая охонгам и тха-охонгам идти за ним. Он видел, что недалеко от врат идет бой — но он и не думал к нему присоединяться. И не обещание было тому виной. А понимание, что он уже отвоевал.
На одном из витков вокруг равнины он увидел лежащего на брюхе размазанной стрекозы Тмир-вана, к которому, вереща, подкрадывались оставшиеся без всадников охонги. Увидел — и спустился.
Пожилой генерал, сжимающий меч, бледный, открыл глаза. Из пережатой культи его сочилась сукровица.
— А, это ты, — сказал он едва слышно. — Проиграл?
— А ты? — спросил Ренх-сат сухо.
Тмир-ван поморщился. Застонал, когда Ренх-сат подхватил его и потащил к стрекозе.
