5
0
Мартин успел увидеть, что Красный противостоит сразу двум противникам, не пуская их к порталу. И упал.
Голова болела чудовищно. Тело сжимало судорогами и трясло. И было холодно, так холодно… как в детстве зимой.
Его подхватили родные руки. Прижали к себе.
— Мартин… Мартин!
Он с трудом открыл глаза. Над ним склонялась седая Вики с изборожденным морщинами лицом. Губы ее тряслись, и руки тряслись — и она вытаскивала из поясной сумки тоники. Заставила его открыть рот, влила одну настойку, вторую… Вколола сразу несколько шприц-тюбиков.
— Пей, Март, пей!
Отклика не было. Он сразу понял, что не будет.
По лицу из носа текла красная кровь.
Выгорел. Дотла.
— Из тебя получилась очень классная старушечка, родная, — проскрежетал он, силясь улыбнуться.
Вики сжала его руку, вкачивая ошметки своего резерва — и он вырвал ее.
— Не надо… бесполезно… живи…
Она стиснула его руку и продолжила вливать резерв, сшивать каналы, латать сосуды. Но жжение в голове, затихнув было, вновь становилось невыносимей. Заплясали перед глазами цветные пятна.
Она работала молча, сосредоточенно, как всегда во время сложнейших операций. Но ее не хватало. Он видел, что не хватало — и не было сил остановить ее.
Он тяжело дышал, не в состоянии что-то сказать. Било в глаза яркое солнце, и Вики в его лучах казалась невозможно красивой.
Он хотел сказать, что был бы счастлив прожить с ней всю жизнь и видеть, как она стареет рядом. Что любит ее невозможно. Что был огромным дураком, что упустил эти шестьдесят лет, которые они были порознь.
Но не мог.
За спиной Виктории взметнулись вверх лепестки портала — и опали, сделав его меньше раза в два. Заревели боги — то ли торжествующе, то ли рассерженно, рванули куда-то в сторону Рудлога. Плеснула во все стороны темным океаном стихия смерти."
"Мартин улыбнулся. Разжал губы. И сумел все-таки просипеть, давясь кровью:
— Кажется… мы справились, родная.
И наступила темнота.
* * *Виктория отшатнулась от застывшего мужа. Поднялась, поднимая лицо к небу. Огляделась.
В голове гудело. Мир вращался, как в кошмарном сне, и невыносимо, до рези сдавливало горло.
Не было больше слез. Ее трясло. Ноги то подкашивались, то требовали идти куда угодно, бежать, убегать от невыносимого горя.
Холм был срезан с нескольких сторон. Тафия вокруг — на треть разрушена.
Слетались к холму драконы.
К ней с двух сторон ковыляли два глубоких старика — Таис и Гуго. Маги из команды Алекса лежали без сознания, но живые. Ангелина Рудлог с разодранным запястьем пыталась напоить кровью белого и неподвижного Владыку Нории.
Виктория сделала к ней несколько шагов. Присела — сердце дракона билось все медленнее, — отодвинула Ангелину и влила в рот Владыке пару оставшихся тоников.
Его выгнуло. Он сипло втянул в себя воздух… и задышал ровнее.
