5
0Конспирологи чешуйчатые.
Я хотела сказать, что никогда такого не будет — но вспомнила рассказы о том, как я липла к своей матери и как она замаялась таскать меня везде, и прикусила язык.
Змеицы насмешливо оглянулись, словно прочитав мои мысли, и исчезли в зеркале. А я обернулась к Осокину.
Тот стоял с каменным лицом.
— Я попрошу у Леймина открыть для вас двери из подвала, — сказал он. — Но мы пойдем с вами, госпожа.
— А если я не успею защитить замок и сюда придет море? — спросила я тяжело. — Я всегда смогу подняться в небеса птицей, Андрей Юрьевич. А вы — нет.
— Это риски моей работы, — сказал он просто, и я кивнула. Да, у каждого своя работа.
Мы вышли в рассветный Дармоншир — и я, бросив взгляд на встающее стенами море, отошла метров на двадцать и пошла вокруг замка в сопровождении гвардейцев. Здесь бил ураганный ветер, и мне приходилось то и дело цепляться за руку Осокина — правда, рядом с державой ветер чуть смирел, а то нас бы размазало о стены или деревья. Здесь светило раннее солнце, окрашивая седое море и клубы пара над ним в розоватый и желтый. Здесь было громко и страшно.
И только дети в моем животе щекотали меня изнутри, словно радуясь безобразию, творившемуся вокруг.
Замок был огромным — мы обошли его минут за двадцать, а затем поднялись на крыльцо и принялись подниматься наверх. Пять этажей дались мне с трудом — а залезание по железной лестнице в башню и того тяжелее.
Я, встав на сундук с оружием, положила державу повыше, в выемку в каменной кладке под острой крышей башни, и увидела, как змеи на артефакте быстро-быстро расползлись круглым веером, так, что их головы смотрели во все стороны. Держава, ныне похожая на щит, засияла серебром, и от него как раскрывшийся зонтик опустился до земли перламутровый купол, повторяя путь, который я проделала вокруг замка."
"Я выдохнула, придерживая живот. Здесь, на башне, на противоположной стороне от склада со снарядами, все еще горела масляная лампа, огонь в которой должны были поддерживать артиллеристы, дежурившие у орудия, и я долила масла из масленки, погладила выпорхнувшую навстречу огнептицу — Искру. Повернулась к морю, опять ужаснувшись величине волн. Орудие было направлено в сторону фортов, направо, а слева вдалеке темнела Маль-Серена.
Я присмотрелась — показалось, что она была словно тоже накрыта куполом. Над океаном струился пар, скрывая все, что возможно. Я взглянула в электронный бинокль, стоявший тут же, у орудия, на подставке, но ничего не увидела.
— Андрей Юрьевич, настройте на Маль-Серену, пожалуйста, — попросила я.
Он подкрутил, посмотрел сам — и впервые при мне изумленно выругался. Отступил с потрясенным видом.
