7
0
Я тяжело сглотнула. Странно пытаться отговорить его от того, чего сама так сильно хотела. Но я не могла так безрассудно рисковать своим сердцем. Не тогда, когда мой разум твердо уверен, что Бенедикт очень быстро передумает.
– Но мои ошибки не из тех, о которых можно просто забыть, – вновь прошептала я. – Что, если они и дальше будут вставать между нами?
– Не будут, – жестко ответил Бенедикт. – Потому что я больше этого не допущу.
Я в недоумении нахмурила брови:
– Не можешь же ты просто взять и решить простить меня.
– Не стоит меня недооценивать, – пробормотал он и наклонился еще ниже, чтобы прижаться в поцелуе к моей макушке.
От этого незначительного жеста по всему телу разлилось покалывание, но я не пошевелилась. Не знала, что мне делать. Такое ощущение, что я собралась прыгнуть со скалы, не представляя, что находится внизу – спасительная вода или твердая земля.
– Я не хочу тебя терять, – шепнул мне на ухо Бенедикт. – Не могу, Флоренс. Вчера я держал в своих руках твое безжизненное тело и смотрел, как ты истекаешь кровью. Я думал, что ты умираешь. И понятия не имею, что бы я сделал, если бы это действительно произошло. Потеряй я тебя, и это уничтожило бы меня. Ты так глубоко забралась в мое сердце, что без тебя оно перестает биться. Злость последних нескольких недель – ничто по сравнению с любовью, которую я к тебе испытываю. И пока я тебе нужен, я буду делать все возможное, чтобы ты была рядом со мной. Меня не волнует, должен ли я это делать. Правильно ли это и разумно ли. Я люблю тебя и никогда не перестану любить.
Его голос дрогнул, и я нерешительно повернулась к нему лицом. В глазах Бенедикта блеснули слезы, и он поспешно сморгнул их. Я осторожно высвободила свои пальцы из его ладони и дотронулась до его щеки.
Его кожа такая теплая под моими пальцами, и я нежно погладила щетину у него на подбородке. Бенедикт наклонил голову, потянувшись за моим прикосновением, и я подвинулась ближе.
Все чувства обрушились на меня одновременно. Желание, тоска, боль, разногласия и эта бесконечная привязанность. Чувство вины, стыда и раскаяния смешались внутри меня. И все же меня не покидала убежденность в том, что я поступила правильно – или, по крайней мере, так, как считала правильным. Потому что, как сказала на днях Бриана: не было ни правильного, ни неправильного. С самого первого момента мы с Бенедиктом находились по разные стороны баррикад. Но отныне вопрос заключался в том, продолжим ли мы в том же духе. Или нам удастся вместе определить путь, который снова объединит не только нас, но и нашу страну.
Бенедикт не двигался. Он внимательно наблюдал за мной, и у него на лице читалось что-то похожее на страх. Они никогда не исчезали – те чувства, которые он ко мне испытывал.
