Королева восстанет

Все тело напряжено, а руку, которая еще пару секунд назад находилась у меня между ног, вампир так крепко стиснул в кулак, что на предплечье четко проступили натянувшиеся вены.

– Не помешал? – явно забавляясь, осведомился Лотер. – К сожалению, наша беседа затянулась, однако вы, как я погляжу, все равно приятно проводили время.

Его ухмылка стала практически непристойной, и я почувствовала, что густо покраснела. И он сам, и ужин абсолютно вылетели у меня из головы. И у Бенедикта, очевидно, тоже, поскольку в ответ он, как ни странно, не отпустил никакой ледяной колкости.

– У нас просто завязался небольшой… спор, – заявил он и сел прямее.

Повезло, что французский король стоял с другой стороны стола, а значит, не мог ни заглянуть мне под платье, ни заметить выпуклость в штанах у Бенедикта. Слава Всевышнему…

– Хочешь еще чего-нибудь выпить? – спросил Бенедикт у короля, при этом делая вид, будто ничего особенного не случилось. Я же, напротив, не в состоянии даже думать о том, чтобы вести сейчас светскую беседу.

К счастью, Лотер покачал головой и заправил волосы за уши.

– Думаю, я оставлю вас наедине. Как уже сказал мой сын, сегодня был очень длинный день. Постель зовет. – Подмигнув нам, он развернулся, чтобы уйти. – Поговорим завтра, Бенедикт. Мисс Хоторн. Спокойной ночи.

Как только мужчина с громким хлопком закрыл за собой дверь, я осела на своем стуле. Где чертова дыра в полу, когда она так нужна?"

"Я не осмеливалась взглянуть на Бенедикта. Накажи меня. Неужели эти слова на полном серьезе сорвались с моих уст? По телу до сих пор разбегалось покалывание, стоило подумать о том, что он мне говорил. О его угрозах, которые на самом деле были обещаниями. Одно только воспоминание посылало приятную дрожь по позвоночнику.

Бенедикт вышел из ступора, и все мое тело напряглось от предвкушения. Но вместо того, чтобы опять повернуться ко мне, он встал и аккуратно придвинул стул обратно к столу. Меня затопило разочарование.

– Пойдем, – грубо велел он, мрачно взирая на меня.

Я съежилась под его взглядом. Последняя крупица надежды, которая у меня еще оставалась, рассыпалась в пыль.

Слегка покачнувшись, я поднялась на ноги и трясущимися пальцами разгладила платье. Мне не хотелось знать, как я выгляжу. А когда Бенедикт предложил мне свою руку, чтобы создать как минимум видимость счастливой пары, засомневалась: то ли чувствовать благодарность, то ли проклинать его.

Вероятно, у нас никогда больше не будет чего-то большего, чем вот это. Чего-то большего, чем спектакль; чего-то большего, чем наши сожаления. Но как мне побороть тоску по нему, когда это мы по-прежнему кажется таким достижимым?

Наверное, Бенедикт прав. Еще пара недель в Тауэре пошла бы мне на пользу.