7
0
Слоан сильнее всего походила на мою возможную опору, а я ей даже не нравился. Но она была здесь, я хотел, чтобы она была здесь, а это было больше, чем я хотел от кого-либо в своей жизни.
Она осмотрела меня, ее лицо стало мягче обычного.
— Но я, наверное, не тот человек, который должен спрашивать о горе. Я не могу… — небольшое колебание. — Я не могу плакать.
Это удивило меня настолько, что я отвлекся от ненависти к себе.
— Образно?
— Буквально, — она провела большим пальцем по бусинам своего браслета дружбы, словно раздумывая, стоит ли продолжать. — Я могу заплакать, если мне больно, — наконец сказала она. — Но я никогда не плакала от грусти. Я была такой с самого детства. Я не плакала, когда умерла кошка нашей семьи или когда умерла моя любимая бабушка. Я не проронила ни одной слезинки, когда мой жених… — она резко остановилась, и ее лицо на долю секунды потемнело, прежде чем вернулось самообладание. — В любом случае, ты не единственный, кто чувствует себя чудовищем из-за того, что не может заплакать, когда должен.
Она взяла со стойки бутылку скотча и налила немного в хрустальный стакан. Это был ее третий бокал за вечер.
Жених. Ходили слухи, что она была помолвлена много лет назад, но никто не мог этого подтвердить — до этих пор. Слоан была известна своей скрытностью в отношении личной жизни, и ей помогало то, что в то время она жила в Лондоне, вдали от злобной манхэттенской машины сплетен.
Я молча наблюдал, как она потягивает свой напиток.
Идеальная прическа. Идеальная одежда. Идеальная кожа. Она была воплощением безупречности, но я начал замечать трещины под ее отполированным фасадом.
Вместо того чтобы умалять ее красоту, они ее дополняли.
Они делали ее более реальной, словно она не была неуловимой мечтой, которая ускользнет сквозь мои пальцы, если я попытаюсь прикоснуться к ней.
— Кажется, у нас все больше и больше общего, — пробурчал я. Дерьмовые отцы. Проблемы с обязательствами. Мы срочно нуждаемся в терапии.
Кто сказал, что взрослые не могут сблизиться из-за травмы?
Слоан, должно быть, ожидала, что я буду выпытывать о ее женихе, потому что ее плечи заметно расслабились, когда я поднял свой бокал.
— За монстров.
Мягкий блеск озарил ее глаза, и она подняла свой бокал.
— За монстров.
Мы выпили в молчании. В доме было темно, часы двигались к часу, а за воротами собралась целая армия репортеров, готовых превратить смерть моего отца в цирк для СМИ.
Но это была проблема утра. Пока же я грелся в тепле своего напитка и в присутствии Слоан.
Она не была ни другом, ни семьей, и в плохой день, на ее фоне айсберг «Титаника» казался тропическим раем. И все же, несмотря на все это, не было никого другого, с кем бы я предпочел провести сегодняшний вечер.
