Король уныния

Единственное, что я могу сделать, — это отойти в сторону, дать ему возможность попрощаться и подготовить его к грядущей буре.

ГЛАВА 15

Неудивительно, что человек, который едва ли был рядом со мной в жизни, так же отсутствовал в смерти.

Альберто Кастильо, самый богатый человек Колумбии, бывший генеральный директор Castillo Group и отец одного ребенка, умер у себя дома в субботу в пять минут третьего после полудня.

Я добрался до его комнаты как раз вовремя, чтобы стать свидетелем последнего удара его сердца.

Отец так и не очнулся, и мы так и не попрощались с ним как следует.

Если бы это был фильм, то перед смертью у нас был бы какой-нибудь драматический разговор по душам или серьезная ссора. Я бы выплеснул на него все свои обиды, он бы признался мне в своих сожалениях. Мы бы поссорились или помирились. В любом случае, мы получили бы завершение.

Но это было не кино. Это была реальная жизнь, и иногда это означало, что концы с концами не сходятся.

После его смерти я чувствую странную смесь из ничего и всего сразу. Я испытываю облегчение от того, что мы больше не висим на волоске, ожидая окончательного вердикта о состоянии здоровья, но я не могу до конца осознать, что его больше нет и не будет. Я презирал его манипуляции с письмом матери, которые он проделал в последнюю минуту, но та близость, которую я ощутил, прочитав ее слова, она того стоила.

Однако меня сковывало морем сложных эмоций, от которых я не мог избавиться, как ни старался.

Верхний ящик моего стола.

Это были последние слова отца, и я полагал, что вполне уместно, что наша глава заканчивается связью с моей матерью. Живая или мертвая, она была основой наших отношений.

Карманные часы, которые я нашел в ящике его стола, жгли мне бедро.

— Думаешь, я чудовище, раз не плачу? — я уставился на скотч в своей руке. Была полночь, а я сидел на кухне и упивался своими переживаниями, ведь что еще делать в ночь после смерти отца?

— Нет, — просто ответила Слоан. — Люди горюют по-разному. — Она налила стакан воды и пододвинула его ко мне.

Слоан осталась со мной после смерти отца, заставляла меня есть и отказывала членам семьи, когда они пытались приставать ко мне с вопросами о наследстве."

"К счастью, она не душила меня жалостью. Я всегда мог рассчитывать на то, что Слоан будет Слоан. В шторм, когда я тонул, она была моим спасательным кругом.

Отчасти я стеснялся показать ей эту сторону себя — сырую и неприкрытую, запутавшуюся в ошметках маски, которую я обычно надевал для мира. Легко было быть Ксавьером Кастильо, наследником миллиардера и тусовщиком; мучительно было быть Ксавьером Кастильо, мужчиной и разочарованием. Человеком с испорченным прошлым и неопределенным будущим, у которого было много друзей, но не было никого, на кого можно было бы опереться.