Контролер

В общем, воплощенная в жизнь мечта выросшего в «хрущобе», мальчугана из многодетной семьи.

Вынырнув, наконец, из пучины государственных забот, отчим извлек из папиросницы карельской березы сигаретку, прикурил от массивной настольной зажигалки и остро, сверху вниз посмотрел на пасынка.

— Скажи-ка мне, Игорь, ты любишь Россию?

Тот замялся. В организации, где он служил, говорить об этом всегда считалось дурным тоном. Много и часто чирикающие о неземной любви к отечеству, там не приживались и рано или поздно куда-нибудь отваливали. Чаще всего — по головам на повышение, в места запредельной концентрации патриотизма. Остальные — просто, как могли, выполняли приказы, проливая при случае за это самое отечество кровушку. Свою и чужую.

— Ты не ответил.

— Ну да, конечно.

— Конечно, — передразнил тот. — Ты пойми, Игорь, Россия…

«Священная наша держава… — пронеслось в голове у того. — Как раскудахтался, державный наш, поди, забыл уже…».

Ровно десять лет тому, прибывший в законный отпуск, старший сержант Коваленко стал свидетелем безобразной драки во дворе родительского дома, вернее, даже не драки, а избиения. Трое молодых, деревенского вида недорослей в дешевеньких спортивных костюмах от всей души метелили его отчима, успешного коммерсанта Павла Георгиевича.

Вообще-то, сильно сказано, метелили. Бить по-настоящему эти сопляки совсем не умели. Просто махали граблями кто во что горазд, и орали дурными голосами. Навешав нападавшим тумаков и пинков, Игорь повел отчима домой. Там-то и выяснилось, что пострадал тот, в основном, морально, то есть обделался. А в остальном, обошлось без жертв и разрушений, всего-навсего расквасили нос, расцарапали ухо и оторвали нагрудный карман пиджака.

— Валить! — визжал отчим, размазывая кровь и сопли по полным щекам. — Немедленно! Из этой вонючей страны!

— Успокойтесь, дядя Паша, — тихонько хихикая, несмотря трагизм ситуации, попросил Игорь, потому что воняло как раз не от страны, а от отчима."

"Через часок-другой во двор приехали пацаны посерьезнее, шестеро на двух не очень новых иномарках. Игорь вздохнул и пошел во двор разбираться. Не успел выйти из подъезда, как на него бросились сразу четверо. Двор огласился леденящими душу воплями. Как выяснилось, трое из приехавших учились с ним в одном классе, а четвертый, бригадир всей этой команды, целых полтора года стоял с Игорем в паре на тренировках по самбо.

— Хрен с ним, с барыгой! — прорычал он. — А этого в машину!

Коваленко затащили в автомобиль и увезли, не вывезли, а именно, увезли на природу, где вся честная компания нажралась в лохмотья, а утомленный почти двухгодичной трезвостью воин — больше всех. Домой его приволокли неподвижного, как знамя в чехле, позвонили в дверь и испарились, оставив тушку на коврике.