Константа

Время всегда берет свое и технический прогресс тоже вещь неотвратимая, как бы от нее не открещивались. Можно, конечно и в бункере отсидеться, забавную немецкую песню слышал с таким текстом, мол, ура, мир наверху разбомбили, возрадуемся же. Таких тоже много, кстати. Кто ждет революции, находясь в бункерах под землей. Как крысы. Образно говоря, конечно. Про бункеры образно… — Фыркнул, склоняя голову, задумчиво глядя на мое лицо, отведшее взгляд, — я, как и ты, рад жить в эру интеллекта, пусть в диссонансе, когда один не понимает с какой стороны телефон держать, а другой за полтора часа может взломать Пентагон.

Время взяло свое. Отсеяны от прогресса неспособные к нему и на передовой думающие и миллиарды из пустоты создающие. Как ни странно на странах третьего мира такой прогресс особенно заметен. В разнослойности. В стремлении к группированию по интересам. Так складываются системы. Ни одна структура не может существовать без свода правил и стратификации по привилегиям. Человек — существо чрезвычайно непостоянное, одних привилегированных считающее даром вселенной, а через пару мгновений поверившее в дьявола, ибо перед глазами явно посланники ада, которым только с утра молились, а через мгновение уже уверенные, что надо съебывать от них. Таких большинство, стада биомассы и не в них смысл. Смысл в тех, кто по натуре солдаты — самый ценный товар. Именно товар. Драгоценное пушечное мясо с шашками наголо против лазерного оружия, но с именем генерала на губах. Которые разрезает лазер. За таких верных идиотов генералы торгуются яростно. К таким солдатам относимся я, ты, Рика твой. Когда эти солдатики видят, как режут генерала, они сами готовы вскрыться. А худшее — когда семью. Вот тогда солдаты теряют разум. Рика говорил тебе, чего он боится?

— Лишиться разума. — Закрыла глаза ладонью, снова. И снова сдавливая, пытаясь подавить кадр перед глазами, когда он держал мертвого Кира. У человека эйдетическая память, он отшлифовал шрам, который был триггером, а вот это никогда не стереть…"

"— Верно. — Согласился Ян, спокойно встречая мой ненавидящий взгляд и повел подбородком в сторону бутылки минералки недалеко от меня. Взяла трясущимися пальцами.

 — Он знает на что он способен, знает, что от него многое зависит, поэтому он очень этого боится. — Гнездилов улыбнулся, — Рика. Приток Тисы. Очень грозный союз. Очень по человечески важный. Их боялись, а в этом зверинце это равно тому, что их уважали. Его названный отец — достойнейший мужик и человек. Позволивший родному сыночку убить себя, лишь бы он, этот сыночек, сильно тупой и сильно сдавший под наркотой, выжил в том замесе, куда по дурости и переоценив свои силы, сунулся.