Константа

"

"Виталя, стараясь медленно и размеренно дышать, смотрел, как официант закатывает стол для доставки еды в номер, и, прикрывая за собой дверь, берет рацию с тарелки до того накрытой выпуклой металлической крышкой, пока Лиза и Таня разбирают прикаченный псевдоофициантом стол, подготовленный совершенно для иного, нежели ужина.

Официант, остановившись сбоку у окна и отодвинув тюль, по рации сообщал кому-то расположение охраны Витали: двое на стоянке, двое в холле у ресепшена, один в зале у лифтов, один в коридоре. Рация отозвалась кратким «приняли».

Мужчина, отложив рацию на журнальный столик, подошел к креслу и, взяв за руку Виталю, только собирался потянуть его на себя и взвалить на плечо, чтобы поднять с места и отволочь на софу, на краю которой Таня размещала некоторые радости современной полевой хирургии, но Лиза, извлекшая портативный сканер из небольшого чемоданчика, дотоле находящегося в большой емкости под крышкой, оттеснила мужчину от Витали и сильнейшим рывком за предплечье свалила Тисарева с кресла на пол.

Виталя звучно ударился головой о паркет и приглушенно взвыл от боли.

— Елизавета Сергеевна… — неодобрительный голос мужчины.

— Притащи колюще-режущее, — перебила Елизавета Сергеевна, рывком задирая рубашку Тисарева на спине, — вдруг пригодится.

— Лиз, нам бы желательно его живым сдать, — сомневающийся голос Тани абсолютно без тени беспокойства и сожаления. Наоборот, с легкой солидарностью. — А ты его так башкой об пол. Я не то чтобы возражаю, но…

— Он просто упал. — Отрезала та.

И это было последним, что осталось в памяти Тисарева, прежде чем он провалился в трясину небытия.

* * *В себя Виталя приходил медленно и неохотно. Туман в голове и теле пульсировал болью, мешая осознать себя полностью. Он не сразу понял, что полулежал в неудобном положении на заднем сидении движущегося автомобиля, с заведенными и скованными за спиной руками. В темном салоне помимо него находились два человека кавказской национальности, о чем-то негромко переговаривающиеся на родном языке.

Виталя никак не обозначал им, что пришел в себя. Глядел в почти наглухо тонированное окно правой двери, мучительно пытаясь взять контроль над телом, поступающим в распоряжение разуму весьма неохотно.

Лишь когда съехали с трассы и поехали по не очень ровной проселочной дороге, Виталя почувствовал, что более-менее обрел власть над желейными мышцами и, с трудом усадив ватное тело, уставился в лобовое. Поморщился, когда понял, что они уже прилично отдалились от города.