Конец лета

У меня остались деньги, которые дал отец, но они в долларах. Вы не могли бы их обменять?

– Это нетрудно, но куда вы собираетесь отправиться? Кепл-Бридж – это вам не французский бутик.

– Я не хочу ничего модного. Мне бы что-нибудь потеплее.

– В таком случае все очень просто. Когда вы хотите прогуляться по магазинам?

– В субботу.

– Вы справитесь с машиной бабушки?

– Я могу ее взять, но не имею права. У меня нет британского разрешения... да это ерунда, я доберусь автобусом.

– Договорились. Тогда приходите ко мне прямо в офис... я объясню, как его найти. Там я передам вам деньги, и вы купите то, что хотите. А если у вас нет других планов, угощу ленчем.

– Да ну? – радостно воскликнула я, никак не ожидая такого поворота. – Где?

Он задумчиво почесал затылок.

– Выбор невелик. Либо в «Кримонд армс», либо у меня. Но только по субботам домработница не приходит.

– Я умею готовить. Купите продукты, а я что-нибудь соображу. Мне страшно хочется взглянуть, где вы обитаете.

– Ничего выдающегося вы там не увидите, уверяю вас."

"Но я с ним не согласилась. У меня давно выработалась такая теория, что узнать человека по-настоящему можно только тогда, когда побываешь в его квартире, посмотришь, что он читает и какие картины висят в комнате. Даже то, как расставлена мебель, может сказать о многом. Во время пребывания в Калифорнии и полета над Атлантикой Дэвид казался мне милым и добрым человеком, но то была принятая норма поведения на людях. Вот и сейчас он помог мне с фотографиями и ответил на все мои вопросы, проявил большую выдержку и даже пригласил к себе на ленч. К своему удивлению, я постоянно открывала в нем новые стороны, и мне очень хотелось думать, что он ко мне относится так же.

К концу ужина я почувствовала себя совершенно разбитой. То ли сказалась усталость, то ли разница во времени или что-то еще, но, сославшись на то, что завтра предстоит трудный день, я попрощалась со всеми и отправилась спать.

Спустя некоторое время я очнулась от глубокого забытья. За окном выл ветер, предсказанный Гибсоном. Он продувал насквозь наш громадный дом и гнал по озеру небольшие волны, разбивающиеся о причал. За шумом ветра и плеском воды в озере я едва расслышала чьи-то голоса.

Протянув руку за часами, я увидела, что еще нет двенадцати, и снова прислушалась. Голоса теперь раздались совсем близко, и я поняла, что это бабушка разговаривает с Синклером. Похоже, обходя дом с собаками, перед тем как запереть дверь на ночь, они остановились на лужайке под моим окном.

– ...здорово состарился, – прозвучал раздраженный голос Синклера.

– Да... ничего не поделаешь.

– Отправь его на пенсию! Найми кого-нибудь другого.

– Но куда они пойдут? Их сыновья не спешат жениться, чтобы взять родителей к себе.