Конец лета

Бен нежно провел рукой по ее лицу и поцеловал в губы.

– Я тоже тебя люблю.

Они улыбнулись друг другу, грусть вдруг прошла. Их соединила невидимая нить, сотканная из любви и счастья, соединила так, как никогда не соединяла ни с кем другим, и того, что между ними было, не мог отнять никто. Оно всегда будет принадлежать только им.

– Скажи, Динна, ты так же счастлива, как я? – Динна с улыбкой кивнула. – Сам не знаю, почему мне так хорошо. Ты всегда делала меня счастливым – и это ничто не сможет изменить.

– Ты действуешь на меня точно так же.

И так будет всегда. Динна знала, что холодной зимней ночью, на которую будет похожа ее жизнь с Марком, она будет цепляться за эти воспоминания. Она будет мечтать о Бене, держа на руках ребенка, будет думать, что он мог бы быть ребенком Бена. Ей очень хотелось, чтобы было так, она внезапно поняла, что хочет этого больше всего на свете.

– О чем ты думаешь?

Выехав из Кармела в полночь, они рассчитывали добраться до дома около двух часов ночи и на следующий день проспать допоздна, а после завтрака Бен должен был отвезти Динну домой. Днем возвращался Марк. Во вторник в три часа дня – так было сказано в телеграмме. Маргарет зачитала ее Динне по телефону, когда та позвонила узнать, все ли дома в порядке. Во вторник в три часа.

– Я спросил, о чем ты думаешь.

– Минуту назад я думала о том, что мне бы хотелось иметь от тебя сына.

Динна улыбнулась, глядя в темноту. Бен тоже улыбнулся.

– А дочь? Разве ты не хотела бы иметь еще и дочь?

– Сколько же детей у тебя на уме?

– Какое-нибудь подходящее четное число. Например, двенадцать.

Оба громко рассмеялись, и Динна уткнулась Бену в плечо. Она хорошо помнила, когда он произнес эту фразу впервые – утром после открытия ее выставки. Будет ли в их жизни когда-нибудь еще такое утро?

– Я бы ограничилась двумя.

Бену было больно слышать, что Динна употребляет сослагательное наклонение. Эта грамматическая форма напоминала ему о том, о чем он не хотел знать – или, во всяком случае, помнить. По крайней мере сегодня ночью.

– С каких это пор ты стала думать, что не слишком стара для детей?

– Я думала, что стара, но... но помечтать-то можно.

– Беременная ты была бы очаровательной. – Динна промолчала. – Устала?

– Немного."

"На протяжении этой недели она часто, слишком часто чувствовала усталость. Бен понимал, что это от нервного напряжения, но ему не нравилось, что под ее глазами залегли темные круги, а по утрам она бывала очень бледной. Но с завтрашнего дня он уже не сможет проявлять беспокойство по этому поводу, сегодня такая возможность представляется ему в последний раз. С завтрашнего дня ему придется как-то исхитриться и перестать думать о Динне.

– А ты о чем задумался? – озабоченно спросила Динна.

– О тебе.