10
0
– Динна, как я должен тебя понимать? Ты хочешь сказать, что между нами все кончено?
– Я... нет... я... о Боже!
Динне показалось, что она упадет в обморок, но сейчас ей нельзя было терять сознание. Она несколько раз глубоко вздохнула и присела на краешек дивана, вытянув ноги.
– У меня есть одна неделя.
– А что потом?
– Потом я исчезну.
– Вернешься в свою одинокую жизнь? Будешь жить одна все в том же мавзолее, только теперь с тобой даже не будет Пилар? Динна, как ты можешь поступить так с собой?
Бен посмотрел на нее с мукой.
– Бен, ты не понимаешь, может быть, я просто вынуждена так поступить.
– Я действительно не понимаю.
Он хотел было вернуться в спальню, но потом остановился и снова повернулся к Динне.
– Динна, в самом начале я говорил, что, если у нас будет только одно это лето, я готов с этим смириться, что я все пойму и отпущу тебя. Теперь я не имею права брать свои слова обратно. Как ты считаешь?
– Мне кажется, ты имеешь полное право разозлиться на меня или очень сильно обидеться.
Динна видела, что в его глазах блестят слезы, и чувствовала, что и ее глаза мокры, но Бен ни на секунду не отвел взгляд.
– Я чувствую и то, и другое, но это потому, что я тебя очень люблю.
Динна кивнула, говорить она не могла и только молча обняла его. Она не знала, сколько они простояли так, не в силах отпустить друг друга, – казалось, несколько часов.
– Поедем сегодня в Кармел?
Было пять часов вечера. Бен лежал на животе и смотрел Динне в лицо. Она только что проснулась, проспав около трех часов. В галерею Бен так и не пошел – он предупредил, что его не будет всю неделю, и попросил Салли взять всю работу на себя.
– Скажи, чем бы тебе больше всего хотелось заняться?
– Быть с тобой, – серьезно сказала Динна, но в ее глазах теплилась счастливая улыбка.
– Где угодно?
– Где угодно.
– Тогда давай отправимся на Таити.
– Я бы предпочла Кармел.
– Серьезно?
Бен провел пальцем по ее бедру, Динна улыбнулась.
– Серьезно.
– Ладно, тогда поедем в Кармел. Пообедать можем там.
– Конечно. Тем более что в Париже сейчас два часа ночи, и когда придет время обедать, я как раз созрею для завтрака.
– Черт, об этом я как-то не подумал. Ты, наверное, еле жива от усталости?
Динна действительно выглядела усталой, но уже не была такой бледной, в ее лице появились краски.
– Нет, я отлично себя чувствую, я счастлива, и я тебя люблю.
– А я тебя люблю в два раза больше.
Бен обхватил голову Динны ладонями и привлек к себе. Ему хотелось ее обнимать, целовать, прикасаться к ней, извлечь максимум из тех нескольких дней, что у них остались. Неожиданно он кое-что вспомнил.
– А как насчет твоей работы?
– Какой работы?
– Мы по-прежнему будем вместе работать в галерее? Мы... я буду выставлять твои работы?
Бен мечтал услышать в ответ «конечно».
