10
0
– Тсс, девочка, не разговаривай.
– Помнишь... маленький домик, который у меня был в саду?.. Он мне все время снится... и еще моя собачка, Августин.
Августин – так звали забавного маленького терьера. Сначала его заменили на мопса, потом на кота, потом на птичку, и в конце концов домашних животных не осталось совсем. Марку-Эдуарду не нравилось, когда в его доме живут животные.
– Куда ты... отправил... Августина? Песика отдали в одну деревенскую семью.
– Он уехал в деревню. Думаю, ему там очень хорошо, – быстро проговорила Динна.
Она поймала взгляд Марка. Что означает эта перемена в Пилар? Хорошо это или плохо? Динне вдруг вспомнился крошечный младенец, который за несколько часов до смерти очень много шевелился у нее на руках. Филипп-Эдуард. Не то же ли самое происходит сейчас с Пилар? Или наоборот, ее активность – признак выздоровления? Но ни она, ни Марк не знали ответа на этот вопрос.
– Мама... можно... мне вернуть... Августина? Попроси папу...
Голосок Пилар прозвучал совсем по-детски. Динна закрыла глаза и быстро перевела дыхание.
– Я поговорю с папой.
В глазах Марка вдруг появился страх. Он посмотрел на Пилар, потом перевел взгляд на Динну.
– Дорогая, мы купим тебе собачку... обязательно. Милую маленькую собачку с вислыми ушами, которая будет все время вилять хвостом.
Марк пытался говорить хоть что-нибудь.
– Но я не хочу другую, мне нужен... Августин, – жалобно пробормотала Пилар.
Медсестра знаком велела Динне и Марку выйти. Пилар снова задремала и не видела, как родители вышли из палаты. Некоторое время они молча ходили взад-вперед по коридору. Наконец Динна не задумываясь взяла Марка за руку.
– Когда вернется этот доктор Киршман?
– Мне сказали, что скоро. Ты думаешь, ей стало хуже?
Динна кивнула:
– Мне кажется, она стала беспокойной, не находит себе места.
– Но она разговаривает, может, это хороший знак?
– Возможно, – согласилась Динна.
Однако оба были сильно встревожены. Пока они ходили по коридору, Марк крепко обнял Динну за плечи, и она не стала стряхивать его руку. Она вдруг поняла, что Марк ей нужен, сейчас он был единственным человеком, который понимал, что она чувствует, и сам чувствовал то же самое.
– Марк?
Он посмотрел на Динну с мукой в глазах, но она только покачала головой. По ее лицу текли слезы. Марк снова обнял Динну. Ему нечего было сказать в утешение, он мог только плакать вместе с ней.
Они снова стали ходить по длинному коридору. Прошли его из конца в конец раз семь или восемь и наконец сели на два соседних стула с прямыми спинками. От усталости глаза Динны казались остекленевшими. Она уставилась невидящим взглядом на измятый подол юбки.
– Помнишь, как мы подарили Пилар эту собачку, когда ей было пять лет?
Динна улыбнулась своим воспоминаниям.
