1
0– Ему удалось разглядеть, как из тумана вышел высокий мужчина в камуфляжной крутке, на ходу расстегивавший брючный ремень.
«Ну, ближе, ближе!» – молил Комбат.
Мужчина рванул ремень и опустился на корточки, кряхтя, тужась и издавая красноречивые звуки.
«А что б тебя, – подумал Комбат. – Засранец ты какой-то, а не бандит!»
А мужчина уже сидел и разминал в руках газету, комкал ее, шурша.
«Ну, твоя песня спета», – Комбат сделал стремительный бросок, наваливался сзади на свою жертву и, валя мужчину на бок, одновременно левой рукой зажал ему рот, а правой приставил лезвия ножа к горлу.
– Тихо, не пищи, – прижавшись к уху бандита, прошептал Комбат. – Если только пискнешь, я перепилю тебе горло, перережу до позвоночника. Понял?
Бандит явно не ожидал нападения, да еще в такой постыдный момент. А Комбат прижал его к земле и глядя в выпученные от страха глаза, зашептал:
– Сколько вас в складе?"
"Затем отнял ладонь, давая возможность бандиту говорить.
– Семь или восемь.
– Так семь или восемь?
– Восемь, восемь…
– А сколько возле ворот?
– Двое, – ответил бандит едва слышным голосом.
От бандита воняло, но это ничуть не смущало Комбата.
– Где мой друг? – Комбат спросил это таким голосом, что не ответить или соврать было невозможно. И даже если бы Подберезского в складе не было, то лучше было бы сказать, что он там.
– Там, там…
– Он жив? – едва слышно спросил Комбат.
– Жив пока еще.
Это было самым главным для Комбата.
«Значит Андрюха жив!»
– Он далеко в складе?
– Да, далеко, в самом конце. Налево за колоннами маленькая комната, там горит свет.
– Так сколько, говоришь, вас там?
– Восемь. Я девятый.
– Восемь, ты девятый?
– Эй, Паук, ты что, веревку сожрал? – послышался голос от ворот склада. – Веревку сожрал, я у тебя спрашиваю? – и послышался хохот.
– Ответь им, – прошептал на ухо бандиту Комбат, – быстро ответь! – и лезвие штык-ножа уперлось в горло еще сильнее.
Комбат сделал едва заметное движение, лезвие ножа чуть чиркнуло выше кадыка.
– Ну, быстро отвечай!
– Пошел ты! – прорычал мужчина.
А Комбат в подтверждение версии о проглоченной веревке издал звук, который был более красноречивым, чем слова его жертвы, его пленника.
Еще два раската хохота прозвучали ответом.
– Ну, ты смотри, Паук, а то заснешь там.
– Ты сейчас позовешь кого-нибудь, понял?
Позовешь! – приказал Комбат Пауку.
– Хорошо, хорошо, – бандит затряс нижней челюстью, давая понять, что он на все согласен.
Он лежал в дерьме и от страха растерялся настолько, что даже не мог заставить себя двинуть рукой и попытаться бороться с этим страшным, навалившимся на него мужчиной.
Штык-нож прижался к горлу, и Паук, открыв рот, захрипел:
– Эй, Артур, иди сюда! Иди сюда!
– Что, веревку из тебя помочь тянуть? – послышался хохот.
