2
0«Ты со своими пенсионерами обращаешься как с дебилами, – заметил однажды муж. – Не понимаю, за что тебе деньги платят. За то, что ты с ними вырезаешь звезды из фольги и приклеиваешь пуговицы на бумагу?» – «Вообще-то мы и с акрилом работаем, и с гуашью, и с акварелью», – обиделась Наташа. «Не-не, акрил-фигрил – это прекрасно. Но у вас же уровень детского сада».
«Это очень терапевтично – легальная возможность побыть ребенком».
И вдруг она осознала, что за глуховатая мысль ее царапала.
– Мария Семёновна, та женщина, мошенница, как к вам обращалась?
Федосеева скривилась. Ей не хотелось возвращаться к этой теме.
– Так и обращалась: Мария Семёновна.
– Мария Семёновна… – задумчиво повторила Наташа.
– Ну да, да! – Старуха начала раздражаться. – Все меня так зовут. Что здесь такого?
– Ничего-ничего!
Раздался звонок в дверь.
– Не уходите! – испугалась Федосеева. – Вдруг это они!
– Кто?
– Воры!
Наташа озадаченно свела брови:
– А что, у вас еще полмиллиона припрятано?
Старуха отшатнулась и вдруг хмыкнула:
– Ну, Наталья Леонидовна! Жестоко с вашей стороны!
Но здравый смысл к ней вернулся. Ворча и шаркая, Федосеева направилась к двери.
Пришли ее дочери.
Татьяна поставила кожаную сумку на стул, с видимым облегчением сбросила туфли.
– Ты прямо как министр с портфелем! – Федосеева поджала губы. – Сумочка должна быть женственная, маленькая!
– Мама, у меня документов – три кило. Ну какая маленькая сумочка!
– В этом году в моде торбы! – вмешалась ее сестра. – Я свяжу тебе, Таня! Такую же, как у меня. Ой, здравствуйте, а вы Наталья Леонидовна, я знаю, вы в досуговом центре работаете, связать для вас торбу? Я вам свою покажу.
Она предъявила Наташе сумку. Это было кривое и косое изделие из ядовито-зеленой пряжи, напоминавшее раздувшуюся мочалку-утопленницу.
– Шик-блеск, писк сезона!
– Оригинальная вещь, – согласилась Наташа, украдкой рассматривая младшую дочь Федосеевой.
– Наталья Леонидовна, а мы вас сейчас супом накормим. – Татьяна ободряюще ей улыбнулась. – Уважаете ли вы суточные щи?
У Наташи засосало под ложечкой. Весь ее организм, не евший с утра, вдруг со страшной силой зауважал суточные щи.
Она не успела ответить: Татьяна исчезла на кухне. Казалось, прошло не больше минуты – и тарелка уже стояла перед Наташей. Ложка, салфетка, сметана, хлеб – Татьяна накрыла на стол сноровисто и быстро.
– Мама, поешь? Я на тебя тоже разогрела.
– Конечно, разогрела, – буркнула Мария Семёновна. – Разве я на кухне хозяйка? Какое там! Настоящая хозяйка явилась.
– Мама! – укоризненно воззвала Таня.
– Мамочка, ну правда, надо покушать. – Алина прижалась к матери, заглядывая в лицо. Старуха расцвела в улыбке. – Иначе ты исхудаешь и будешь скелет. А ты у нас такая красавица, такая пусечка… Покушай.
