Колокола судьбы

Солдата, которого он отшвырнул, подхватили под руки шедшие за Беркутом люди и вытолкали из дома. На приглушенный крик его, донесшийся уже со двора, в доме никто не обратил внимания.

— Виноват, господин офицер, — пытался подняться фельдфебель, налегая кулаками на стол. Но выскочивший откуда-то из-за спины обер-лейтенанта Отшельник — он один был в красноармейской форме — захватил его за волосы, ударил лицом об стол и, словно молот, опустил ему на голову свой кулачище.

Взвизгнув, женщина подхватилась и, пытаясь выйти из-за стола, всем телом навалилась на сидящего слева от нее немца. Только этим неожиданным падением она не дала ему возможности схватить стоящий под стеной автомат.

— Что за твоим огородом? — по-русски спросил обер-лейтенант пытавшуюся забиться в угол женщину, когда все было кончено.

— Овраг.

— Одним концом выводит за село, другим подступает к кладбищу?

— Ой, да, людоньки, да! — запричитала женщина неожиданно тонким, визгливым голоском. — Разве ж я виновата, что они пришли?!

— Виновата! — резко осадил ее Беркут. — Еще как виновата! — И, когда женщина затравленно притихла, объяснил: — А потому до рассвета всех четверых должна затащить в овраг и по нему — за село. Если не сделаешь этого, немцы тебя повесят.

— Одна?! — всплеснула руками женщина. — Не управлюсь я одна, подсобили бы!

— Каждый должен знать свою меру искупления. Тем более что нам такими пустяками заниматься некогда.

* * *Подтверждение того, что оврагом можно добраться почти до самого лагеря военнопленных, сразу же внесло изменение в план рейда. Теперь Беркут решил, что к виселице у лагеря вместе с ним подъедут Мазовецкий, в форме лейтенанта вермахта, Корбач и Крамарчук. Остальные, под командой младшего лейтенанта Колодного, с двумя ручными пулеметами, пойдут оврагом и, приблизившись к лагерю, засядут между кладбищем и лагерем. Их задача: при первом же выстреле в районе действия группы капитана открыть огонь по лагерным вышкам и по тем немцам, которые попытаются атаковать ее. Отходить они тоже должны были оврагом, потому что подобрать их машина сможет только за селом.

Внутри ограды, охватывавшей небольшую площадь вокруг виселицы, часовой чувствовал себя как в крепости. Мимо ее ворот часто проходили машины, что-то привозившие и увозившие из лагеря. Ночами из него нередко вывозили очередную партию обреченных, которых расстреливали за селом, в карьерных выработках. Поэтому появление машины партизан его тоже не насторожило.

Когда она остановилась у самых ворот и послышался властный голос: «Часовой, открыть!», рядовой подбежал и, рассмотрев при свете луны фуражку офицера, поспешно оттащил большие, неуклюжие створки. Однако въезжать вовнутрь ночные «гости» не стали.