Колокола судьбы

Глядя на его подставленное холодному ветру оголенное тело, Крамарчук внутренне вздрагивал.

— Обыденно. Толовыми шашками, приложив к ним пару снарядов.

— Но зачем? Теперь это могила нашего гарнизона.

— Да не сам дот, конечно, — для него понадобятся, как минимум пять тонн динамита, — а все то, что намуровали фрицы. Назло им. А на стене — самыми большими буквами, самой яркой краской: «Гарнизон ""Беркута"" продолжает сражаться». Чтобы, узнав об этом, твой оберфюрер, или как его там, Штубер и в могиле завопил от ярости.

— Не станем мы взрывать, сержант. Это сделают без нас, уже после освобождения Украины. Пусть те, кто придет сюда вместе с фронтом и кто представления не имеет сейчас о том, как мы, оставленные войсками, сражались в этих дотах, увидят: вот так все это было на самом деле! Вот чем закончилась оборона «Беркута».

Сержант что-то проворчал про себя, потер пальцами заросший подбородок и вновь проворчал:

— Похоже, что и в этом ты прав, — с трудом согласился он, немного поколебавшись. — Они должны увидеть это своими глазами. Только за ребят обидно. Меня все время преследует такое ощущение, будто мы бросили их там на произвол судьбы. Бросили, а сами драпанули. Иногда мне даже не верится, что все они погибли тогда. Вдруг все еще…

— Брось! — резко оборвал его Беркут.

— Понимаю. И все же… Мы должны были остаться вместе с ними. Если уж по справедливости.

— Если по справедливости, — отрубил капитан уже на ходу, — то не мы с ними, а они с нами должны быть сейчас. Вот только не у кого потребовать этой самой справедливости.

19

Дорога была пустынной. Побаиваясь партизан, к вечеру немцы обычно старались убрать с дорог весь транспорт, а при въезде в каждое большое село выставляли у шлагбаумов усиленные посты.

От разведчиков Беркут уже знал, что один из таких постов стоит у Сауличей. И что около лагеря военнопленных очень часто появляются «бродячие» патрули, днем и ночью прочесывающие окрестности села, дабы еще на дальних подступах упредить внезапное нападение партизан. Поэтому на подъезде к посту он приказал остановить машину в низинке, но фары не выключать, наоборот, направить их на постовую будку, а сам, взяв с собой Корбача и Крамарчука, двинулся к шлагбауму.

Появление на дороге машины заинтересовало постовых, но еще больше удивило, что она почему-то остановилась.

Выйдя из будки, немцы оживленно переговаривались, решая: сообщать о появлении машины немедленно или сначала попытаться выяснить, что это за транспорт. Все равно ведь дежурный по штабу полка задаст этот вопрос.