7
0
У юной оборотницы чуть ли слюна не закапала от такого предложения. За эти несколько дней Мирослава успела выведать главную слабость девочки.
— Весной? Врёшь! — скорчила недоверчивую мордочку девочка.
— Клянусь! Килограмм выпишу из Санкт-Петербурга завтра же, а если у нас с принцем всё сладится, то ближайшие лет десять буду тебе малину присылать в любое время года, свежайшую!
Против такого соблазна Имал устоять не смогла. В мечтах она уже за обе щёки уплетала сладкие сочные ягоды.
— Ну смотри! Только на три часа!
— На четыре! Три часа только марш-бросок туда-обратно составит, а нам ещё поговорить успеть надо!
— За час вы и выводок котят успеете заделать! — фыркнула Имал. — Ничего не знаю, изначально говорила про три часа? Беги быстрее!
— Ну ты и з-з-за… — начала было возмущаться Полозова.
— Сейчас очень внимательно выбир-р-рай выр-р-ражения! Малина не стоит никаких оскор-р-рблений! — практически зарычала оборотница, вибрациями силы доказывая, что ни разу не является домашней ласковой кошечкой. Её ипостась — хищница даже в столь юном возрасте.
— З-з-зайка! Я хотела сказать зайка! Ты — такая зайка! Ну я побежала? — на ходу сменила заготовленные ругательства Мирослава. С её скоростью горного пардуса она успеет и быстрее, тренировки в школе не прошли даром.
— Беги уже, принцесса… — пренебрежительно напутствовала знакомую Имал, но Полозовой уже и след простыл.
Соорудив из подушек и одеял видимость женской спящей фигуры на месте Полозовой, Имал неожиданно для самой себя захотелось проследовать за Мирославой.
«И вовсе это не будет слежкой! — уговаривала она сама себя. — Я всего лишь присмотрю, чтобы принц её не обесчестил. А Михаил мне ещё потом спасибо скажет, что я присмотрела за этой мартовской кисой. К тому же я смогу телепортировать нас с ней и сэкономлю время на возвращение в школу».
Уговоры длились недолго. Уже спустя пару минут Имал обернулась во вторую ипостась и прыжками ринулась догонять Мирославу.
* * *"
"Мантуя, палаццо Борромео
Сына привезли всё ещё в состоянии глубокого сна. Как и предупреждал источник из городской стражи, от Джованни разило зельем забвения. Вот только первый гнев уже сошёл на нет, и Висконти смог более рационально обмозговать случившееся. Больше всего происходящее намекало на подтасовку фактов и попытку рассорить их род изнутри. Да ещё и повторное использование зелья забвения, как в случае с Николя Бенуа…
Вот только этот кто-то должен был знать, что Висконти запретил браться за заказ Талейрана. А знали об этом всего три человека: он и братья. Считать кого-либо из них предателями не выходило. А от всевозможных следящих артефактов кабинет главы рода был защищён практически так же, как и сокровищница.
