Ты для меня?

Просканировал ее с головы до пят, недовольным взглядом. Иронично изогнул бровь, поглядывая на часы.

— Что-то ты рано.

Рано? Это был сарказм?

— Почти одиннадцать вечера!

Герман равнодушно пожал плечами, застегивая мелкие пуговицы на рубашке.

О, и к слову! Спать он, явно, не собирался. Даже не планировал! Внутри, предательски кольнуло что-то. И это самое что-то совсем ей не понравилось.

Идеально выбрит. Потрясающий запах лосьона давно заполнил все пространство. Темные джинсы обтягивают мускулистые бедра. Полуспортивная черная рубашка, которую он тщетно пытается застегнуть из-за очень мелких пуговиц, невообразимо подходит к глазам.

Все предельно ясно!

— Свидание? — Не удержалась от ответного сарказма, и тут же была награждена взглядом из серии «лучше б тебе заткнуться, и не лезть ко мне с этим дерьмом».

— Помогу, если позволишь…

Она не верила, что произнесла это. Не верил и Давыдов. Замер, недоуменно уставившись на девушку. Нахмурился, словно все «за и против» взвешивал. Наконец, широко распахнул дверь, приглашая войти.

— Позволю!

Оказавшись внутри, Лера всучила ему папку, дабы освободить руки. Герман выглядел столь…пугающе, что сердце зашлось с новой силой. Стараясь не смотреть ему в глаза, подошла на расстояние двух шагов.

Только не ближе. Держать дистанцию.

Сжала легкую ткань рубашки, и…расстегнула пуговицу, ошибочно надетую на другую петельку. Полы распахнулись, открывая взору идеальную мужскую грудь, с порослью грубых волосков.

Боже! Так вот с кого Геракла рисовали!

Отвесив себе приличного мысленного пинка, девушка принялась застегивать рубашку снизу вверх. Пальцы жалило, словно всполохами пламени, в местах соприкосновения их кожи. Она, даже чувствовала мощное биение его сердца!

— Не торопись!

Голос Давыдова действительно звучал так глубоко и хрипло, или у нее начались слуховые галлюцинации?

В какой-то момент все же приблизились друг к другу, и теперь Лера ощущала на своих волосах горячее дыхание мужчины.

— Потерпи. Сейчас. Осталось всего две…

— Отлично получается.

— Это потому, — рискнула посмотреть Герману в глаза, — просто, у меня пальцы меньше.

— Верхние три оставь, как есть.

— Хорошо.

Поспешно застегнув последнюю пуговку, хотела отступить. Не успела. Мужчина схватил за запястья, и принялся детально изучать ее пальчики.

Табун мурашек промчался по спине, каким-то чудом концентрируясь на затылке.

С губ сорвался изумленный вздох.

— И, правда, — произнес он почти шепотом, — совсем ведь крошечные.

Ой, мамочки…

— Обычные, — Лера испуганно освободила руки, — как у всех!

— Надеюсь, снимать ее проще. Иначе придется будить тебя среди ночи.

Главное, вернись…

Через силу улыбнулась:

— Проще. Сможешь и сам. В каком бы состоянии…ни приполз.