Ты для меня?

Лера не стала отступать. Только слегка запрокинула голову, чтобы лучше его видеть.

— Как тебе это удается, а?

— Не понимаю, о чем Вы.

— Довести меня до бешенства, одним лишь своим присутствием, способна только ты!

— У меня талант.

— Это очевидно. Не могла чуть менее вульгарно одеться?

— Чего? — Девушка изумленно уставилась на Давыдова. — На мне, строгий классический костюм! Это, на случай, если ты ослеп!

— А сидит так, словно в некоторых местах…с мылом натягивала.

Сердце ухнуло вниз, от сильной хрипотцы в его голосе.

— Все претензии моему непосредственному руководству, пожалуйста.

— Чумазая! — Неожиданно Герман протянул руку, и очистил от чего-то, уголок ее рта. — В зеркало хоть иногда смотрись. В шоколаде же вся…

Его палец замер на  мягких губах, и…земля стала уходить у нее из-под ног. Не понимая, что происходит, ошарашено уставились на мужчину. Взгляд Давыдова изменился до неузнаваемости. Потемнел. Завораживал. Манил. Гипнотизировал. Лера тонула в нем, словно в водовороте, утягивающем на самое дно. Пульс громыхал где-то в горле. Мгновенно пересохшем, и наверняка охрипшем.

— Спасибо!

Очнувшись, Герман поспешил отстраниться. А секунду спустя, вновь стал прежним.

— Можешь идти. Мне больше нечего тебе сказать.

Мужчина брезгливо отвернулся, и отошел в сторону, а Лера, ничего не различая перед собой, стремительно покинула его кабинет.

* * *— Не выносимо! — Сквозь стиснутые зубы, прорычал Давыдов, откладывая в сторону бумаги. Как ни пытался сконцентрироваться на работе, толку ноль.

Какого черта он творит? Почему не может закончить, запланированные на сегодня, дела?

В кабинете было прохладно, хвала научному прогрессу, и качественному кондиционеру, но Германа бросало то в жар, то в холод. Он злился на отца, впадая в бескрайнюю ярость.

Неужели, так необходимо было принимать ее на работу в их офис? Почему не устроить в магазин к матери, если уж занялся такого рода благотворительностью?

Откинулся на спинку кресла. Сделал несколько глубоких вздохов, чтобы вернуть самообладание. И вновь чертыхнулся.

Как такое возможно?

Прошло, почти четыре часа, а легкий аромат ее духов до сих пор витал в воздухе. Буквально въелся в ноздри.

Сатанея от злости, быстрым шагом направился к ближайшему окну, и распахнул его настежь. Летний зной начал заполнять помещение, обжигая лицо и руки. Неведомо как, но это принесло ему облегчение. Внизу, на улицах города, жизнь кипела как в огромном муравейнике.

— Герман Станис…

— Я просил, меня не беспокоить! — Оборвал Покровскую на полуслове, тоном не терпящим возражений.

— Прошу прощения. — Нужно отдать должное, Алина всегда была тактичной. — Но, здесь Роман Сергеевич…

— Понял. — Сменил гнев на милость. — Приглашай!

— Хорошо.

— Алина?

— Да?

— Зайдешь ко мне, чуть позже.