Ты для меня?

— Ах, ты ж, мелкая пакостливая неблагодарная с*ка! Завтра же уволю…

— Да что ты? В обход моему приказу?

— У меня есть все полномочия! Покровская — сотрудник моего отдела.

— Уже нет. С сегодняшнего дня Аля работает под руководством Антипова.

Давыдов, тяжело дыша, остановился в шаге от отца. Фактически вторгся в его личное пространство:

— Все предусмотрел?

— Как знать? — Многообещающе. С явным превосходством.

Леру затрясло с новой силой. Со стороны все выглядело так, будто сейчас эти двое схлестнутся в жестокой драке. Словно невидимая сила подбросила девушку на ноги. Быстро, очень быстро подлетела к мужчинам, и протиснулась между ними.

— Пожалуйста, Герман…

Тишина. Ноль реакции. Лишь друг друга взглядами пожирают, совершенно ничего не замечая. Вскоре подключилась и Маргарита Алексеевна. Видимо тоже почувствовала, что атмосфера накалена до предела.

— Сынок? — Позвала она ласково. — Стас, хватит! Вы ее пугаете.

Очень четко понимая, что сейчас проще достучаться до Станислава Юрьевича, Валерия схватила его за руки:

— Не слушайте ее, пожалуйста. — Зашептала вкрадчиво. — Алина лжет. У нас все…иначе, нежели она озвучила. Это раньше у Германа не было обязательств перед женщинами. А мне ваш сын…верен!

Собственное признание, озвученное так уверенно, придало сил. Хоть все еще дрожала, плечи распрямила. Твердо выдержала его сканирующий взгляд.

— Ой, ли? — Выдал, скептически качая головой.

— Хоть кем меня считайте! Но, я говорю правду.

— Хм, — триумфальный блеск в глазах. Едва различимый, но реальный. — Раз все у вас столь замечательно, то когда же свадьба?

— Какая?

— Ваша! — С нажимом. — Когда?

— Я не…не понимаю.

На самом деле. В голове стало пусто-пусто. Все мысли, как ветром сдуло.

— В таком случае, пусть твой благоверный нам ответит! Какого числа ты хотел бы узаконить ваши отношения, сын?

Герман разразился лающим смехом, прямо за ее спиной. Только, ни капли веселости в его голосе не ощущалось. Одна лишь горечь. Горечь, с привкусом истерии и…сожаления. Она знала, что он ответит. Боги, знала. Однако сейчас это самое знание причиняло зверскую нестерпимую боль. Если бы могла, непременно вырвала бы сердце из груди, собственными ногтями раздирая плоть. Без наркоза. По живому. Лишь бы больше не болело. Лишь бы больше не чувствовать. Лишь бы не трястись от ужаса, быть отвергнутой им. Снова.

— Я буду рядом с Лерой, до тех пор, пока ей нужен. — Его тихий, вместе с тем суровый голос, подобно лезвию бритвы, разрезал тишину пространства. — И никто мне этого не запретит. Ни ты. Ни ее отец. Ни сильнейшие мира сего! Уверяю, меня на расстоянии от нее теперь и цепи не удержат.

— Так ведь это же замеча…

— НО! О свадьбе забудь. По-хорошему, говорю.