6
0
Хранивший до этого момента молчание Герман затушил сигарету, и небрежно швырнул окурок в пепельницу. После, же потянулся к ней. Мягко обхватив пальцами подбородок, приподнял лицо.
— Отец прав, — констатировал факт, продолжая пытливо разглядывать девушку, — ты бледнее больничной простыни. Давай-ка, успокаивайся.
— Но…
— Посмотри на меня! Все хорошо, — прервал строго. — Ну, увидели нас! И что с того? Небеса разверзлись?
Началось! Мамочки, началось!
— По-твоему, все нормально? — Не выдержав, взорвался Станислав. — То есть, в нашей семье, вести себя подобным образом — обычное дело? А ты не охр*нел ли, сын мой?!
Герман в долгу не остался. От его тона мороз расползся по коже, жаля острыми иголками:
— По-моему, тебе стоит меньше шарахаться по чужим спальням!
— А тебе стоило держать свой агрегат в штанах. Подальше от нее!
Давыдов стиснул челюсти столь сильно, что зубами скрипнул. А Станислав Юрьевич все продолжал:
— Что такое, сынок? Не удержался? Да и как тут удержаться? Запретный плод, он ведь, с*ка, до одури сладок. Да? Да?!
— Да! — Гаркнул уже Герман. — Не сомневайся, от ее сладости у меня рассудок мутнеет!
— Я и не сомневаюсь! Своими глазами, конечно, не видел, но доложили в мельчайших подробностях! И о сцене на пешеходе наслышан, и о драке. Где были твои мозги?
— Отец…
— Молчать! — Яростно взревел Станислав. — Из-за ваших концертов, нас едва не сняли с тендера. Даже не представляете, сколько мне пришлось приложить усилий, чтобы уладить это недоразумение!
— Простите, дядя Стас, — пропищала Спирина заикаясь. Осознала вдруг, всю мощь и глубину последствий. Он имел право злиться. Ой, имел! — Все это, чудовищная случайность. Не специально же мы. Мне очень…жаль!
Глава семейства шумно выдохнул, очевидно, пытаясь взять себя в руки:
— А мне, тебя жаль, глупышка.
Сердце пропустило удар:
— В…каком смысле?
— Да, в прямом. Наша маленькая, доверчивая дурочка. Знаю я все! Алина поведала интересную историю, об их с Германом многолетнем романе, и его неизменных условиях к представительницам противоположного пола. Удобно, ничего не скажешь. Потребительское отношение к женщинам, это… крайне удобно! С ним все более-менее ясно. Но, ты…как ТЫ могла согласиться на столь унизительную связь? А гордость как же, милая? Как мне прикажешь, зная все это, смотреть в глаза твоему отцу?"
"Ей словно деревянный кол под ребра вогнали. Громко всхлипнула, не успев зажать рот ладошкой. Горло стянуло болезненным спазмом.
— Мне легче поверить в то, что он принудил тебя, дочка. Нежели, что ты…по собственной воле.
Герман вскочил на ноги, и, извергая проклятия, заметался по комнате, точно разъяренный тигр, запертый в клетке.
