8
0Значимости для нее.
— Узкая! Такая тугая…моя д-е-е-е-в-о-ч-к-а!
Ее голова непроизвольно заметалась из стороны в сторону. Это было что-то запредельное. Невообразимое. Запретное. Движения пальцев стали более резкими. Порабощающими. Не сбиваясь с заданного мужчиной ритма, ускорила скольжения собственной ладони. Следующий стон сдержать не удалось. Полный отчаянного удовольствия, он разрезал тишину кабинета. Зашипел в голос и Герман. Стало плевать на все.
— Пожалуйста, Герман! Пожалуйста!
— Что, пожалуйста? — Неотрывный взгляд глаза в глаза. — Скажи!"
"Свободной рукой она вцепилась в мужской подбородок, притягивая ближе.
— Быстрее! Умоляю тебя, быстрее! Герман…Гер...ман
Давыдова передернуло. С ошеломленным выражением лица, вздрогнул всем телом. Отстранившись в последний момент, с примитивным ревом излился прямо на пол. Стало понятно, кончать в данный момент никто, и близко, не планировал!
Тем не менее…
Словно завороженная, Лера наблюдала, как он выталкивает из себя семя.
Боже! Каким большим он был! Каким красивым!
— Бл*дь!
Придя в норму, мужчина окинул ее таким голодным и свирепым взглядом, что девушка в защитном жесте, свела колени.
— Ноги! — Рявкнул, резко раскрывая ее для себя. — Я разрешал это делать?
Его пальцы, вновь, были в игре. А Лера на грани. Не соображала вообще ничего. Как воск, плавилась.
— Разрешал?
Повторяя вопрос, больно укусил за подбородок. От пронзившего удовольствия, покрылась испариной.
— Нет.
Последовал смачный шлепок по заду. За дело. Хорошо. Она и так догадалась!
В следующее мгновение, сама набросилась на его губы. Как дикарка. Как обезумевшая нимфоманка. Словно, прощение вымаливала, за столь невинный жест.
— Не шевелись! — Прошептал, убирая пальцы. — Не могу больше…
Лера смотрела рассеянно. Не понимала, что задумал этот безумец. Пока их плоть не соприкоснулась, высекая из обоих искры. Она протяжно застонала. Герман судорожно втянул в себя воздух. Однако не входил. Не торопился. Скользил членом вдоль складок. Вдоль истекающей влагой щелочки. Молчать Лера была уже не в состоянии. Девушка подвывала, в такт его мягким скользящим движениям. Захлебывалась собственными криками.
Такой горячий. Такой каменный. Он был нужен ей.
Собственная пустота, причиняла зверский дискомфорт. Начала ускоряться, двигаясь навстречу, пытаясь сама насадиться на него. Мужские руки сжали бедра, как тисками, прижимая к полу. Фиксируя.
— Сказал же, не двигаться! — Выдавил, скрипя зубами. Проникать в нее не спешил.
Вместо этого Герман ускорился. В качестве компенсации, покрыл нежными поцелуями оголенную шею. А потом, словно сорвался. Стиснул женское горло ладонью, словно задушить хотел. Впился в губы. Укусил. Зашипел. Отпустил. Заревел в потолок. Задвигался еще быстрее.
