Торт от Ябеды-корябеды

Могу всякое рассказать о семье, если заплатите.

– Сколько хотите? – приступила я к переговорам.

Антонова озвучила сумму.

– Сама я не решаю финансовые вопросы, – вздохнула я, – сейчас оповещу начальство.

– Да вы проходите! – радушно предложила Нина. – Ботинки просто вытрите, не снимайте. Мне не трудно тряпкой по полу провести. Шесть комнат здесь, да я в двух живу – быстро управлюсь. Тапок лишних нет. Зачем они мне? Никто в гости не заглядывает и меня к себе не зовет.

– У вас нет родственников, подруг? – осторожно поинтересовалась я, снимая пуховик.

Нина повесила мою куртку на вешалку.

– Вообще-то, есть две тети, дядя, племянники. И со многими соседями я знакома. Но никто со мной близко не общается. Хорошо хоть, люди здороваются. Правда, не все.

– Почему? – удивилась я.

– Егор Николаевич, папа мой, был ростовщиком, – объяснила Нина. – Теперь бы его именовали банкиром, уважали. А в советские годы папеньку называли барыгой. К нему шли, когда деньги позарез требовались. Кредитования в сберкассах не было, поэтому рубли друг у друга занимали. Люди на крупные покупки, на свадьбу, на старость, на похороны всегда копили.

По рублику некоторые прятали.

Глава 18

– Моя тетя, Раиса, завела трехлитровый стеклянный баллон в спальне, – вспомнила я. – Кто-то ей посоветовал каждый день бросать туда несколько десятикопеечных монет, их называли…

– Гривенники, – засмеялась хозяйка. – В такой стекляшке, если набить ее под горлышко, скапливалось триста рублей. Огромная сумма. Но не каждый денежки копил – тратил, не думал, что болезнь не спросит, в какой день ей заявиться, упадет на голову, когда захочет. «Скорой» на лапу дай, чтобы отвезла в хорошую клинику.

В приемном отделении кошелек расстегни, тогда поместят в двухместную палату. Врачу сунь конвертик в карман халата, и тебе выпишут импортное лекарство. Медсестре в кулачок рублик, чтобы она пустила в чистый туалет для медперсонала. Дорого болеть. А куда бежать за денежками? У соседей одалживать? У друзей? Им самим запас нужен. Вот и шли к Егору Николаевичу, расписку составляли, получали сумму. Брали, например, сто рублей, а отдавать следовало на пятьдесят больше. Заемщики не домой заглядывали. У нас в подвале…

– Бомбоубежище, – пробормотала я. – Ваш отец там офис себе устроил.

– Ага, – кивнула Нина. – Меня он привлек к работе в подростковом возрасте. Давал конверт, адрес, велел отправляться в нужную квартиру в четыре утра и отдавать послание тому, кто откроет. Люди злые. Одни мне оплеухи отвешивали, другие рыдать начинали, папу оскорблять. А в чем он виноват? Договор существует. Взял толстую пачку купюр – так верни вовремя. Тебе ассигнации не подарили, а заняли под процент.