4
0У этой косточки действительно есть чешуя и есть каменистая часть.
– Все так. Только не надо забывать, что по журналу девчонки передают телефонограмму в милицию. Вот они и передали – перелом чешуи. А про височную кость менты слушать не стали. Перезванивают мне и спрашивают: вы что там, обдолбались или пьяные просто? Дальше что будет: вывих перьев? Воспаление рогов? Я еле сообразил, в чем дело. Не первый раз же, Антон! Про закрытый перелом хвоста помнишь? Проверяющий не сразу догадался перевернуть страницу и прочитать заветные слова «таранной кости», которые все объяснили. Так что, ребята, время вычурных диагнозов для вас миновало. Никого вы не поразите своей эрудицией, а в идиотское положение попадете.
Ян Александрович открыл банку растворимого кофе:
– Угощайтесь.
Выпив кофе, травматолог ушел в приемный покой, и Витя с Колдуновым остались наедине.
– У меня к тебе, Виктор, разговор есть. Важный.
– Слушаю, Ян Александрович.
Профессор помолчал.
– Я давно ничего не знаю о твоей личной жизни… Как Аня?
Сотников опустил голову.
– Аня уехала. Еще до того, как я на лодку попал.
– Что ж ты мне ничего не рассказывал?
– А что тут рассказывать? – Витя тяжело вздохнул.
– Ну, просто так ведь люди не расстаются. Причина какая-то должна быть.
– Да не знаю я причины, Ян Александрович! Мне же даже поговорить с ней не удалось. Я из Грозного вернулся, а она уже за границей. Сумароков передал мне письмо от нее…
– И что же она написала, если не секрет? – Колдунов тоже вздохнул и достал сигареты. – Может, ты в чем перед ней провинился, а?
– Она написала, что дело не во мне, а в ней, – с трудом выговорил Витя.
– Вот оно как, значит… Ну а сам-то ты что думаешь?
– Какая разница, что я думаю! – с тоской воскликнул Сотников. – Мне бы с Аней хотя бы по телефону поговорить!
– А зачем? – жестко спросил Колдунов.
– Ну, она жена мне… Я ее люблю.
– Она тебя бросила, а ты ее до сих пор любишь? – Ян Александрович внимательно посмотрел на Витю.
Тот опустил глаза, чтобы профессор не заметил стоявших в них слез. Говорить Витя тоже не мог – боялся расплакаться.
– Тяжело тебе, понимаю. А теперь, парень, слушай меня… – И Колдунов пересказал ему то, что накануне узнал от Лады.
Витя слушал его с остановившимся взглядом. Теперь он начинал понимать все… Аня оставила его, потому что думала: у нее никогда не будет детей. А ведь она так мечтала о ребенке, они вместе мечтали! Как же ей было больно и плохо потом, когда его не было рядом! Они должны были вместе встретить этот удар и вместе пережить его, но Аня, как сорвавшийся альпинист, перерезала связку и упала в пропасть отчаяния одна.
– Я ничего не знал, – монотонно повторял Витя, дослушав рассказ, – ничего… Она все решила сама, она же всегда все за нас решала.
