Клиника обмана

Витя никогда не видел этого раньше, да и в литературе встречал только намеки, что такое в принципе может быть.

– Держите крючки изо всех сил! – приказал он боцману. – А вы, Вадим Петрович, прижимайте дырку пальцем, пока я заряжаю иглодержатели.

Кроме отверстия, проделанного острым фрагментом кости, сердечная мышца пострадала от ушиба, поэтому шить надо было очень осторожно.

– Костя, передавай управление дыханием Вадиму Петровичу, а сам давай капельницы подключай. Коли в обе руки. И открой-ка мне набор для местной анестезии, там банка есть, я попробую из плевральной полости крови начерпать. Мы ее через марлю пропустим и обратно ему прокапаем.

Чтобы нитки держали, Витя дополнительно укрепил линию швов участком перикарда. С помощью банки удалось набрать около трехсот граммов крови – мало, конечно, но все же лучше, чем ничего. Санинструктор наладил внутривенное вливание, пустив растворы с максимальной скоростью. Обескровленное тело жадно принимало жидкость, и сердце, поначалу еле-еле трепыхавшееся под Витиными руками, стало сокращаться увереннее.

– Может, и выскочит, – буркнул Витя. – Отпустите крючки!

Боцман держал так старательно, что от напряжения у него свело пальцы, – Витя сам вынул крючки из его рук.

Закрытие раны шло медленнее, чем в нормальных условиях, потому что приходилось и шить, и вязать узлы самому. А ведь они не дали пациенту наркоза – не было препаратов, да Витя и не умел его давать. Перед началом и во время операции он колол промедол с реланиумом, но основной расчет делал на глубокий шок. А если парень придет в себя? Новокаин использовать нежелательно, ибо он понижает давление.

Нужно спешить. Витя шил, как робот, отвлекаясь только на то, чтобы указать Косте, какой поставить раствор.

– Авантюра, – буркнул он, завязывая последний шов на коже. – Не операция, а черт знает что. Теперь нужно немедленно передать его в госпиталь.

Витя попросил начхима узнать насчет всплытия. Сам он не мог отойти от пациента.

Он посмотрел на горку тампонов в тазу. Верхние, использованные в конце операции, были совсем бледные. Гемоглобин не больше сорока. Если в течение шести часов не перелить кровь, парень, может быть, и выживет, но пройдет через тяжелые гнойные осложнения.

Витя сменил Костю у дыхательного аппарата. Тот, тяжело вздыхая, принялся заталкивать использованное белье и тампоны в мешки для мусора. Потом вышел и вернулся с охапкой одеял.

– Правильно, – кивнул Витя, – я и не догадался, что его нужно согреть.

– Ой, блин, это же мне все мыть…

– Не ной, Костя, поставь еще глюкозу, или нет, лучше физраствор. Неизвестно, что у него с сахарами сейчас.

Витя прислонился к стене и оглядел растерзанный медпункт.