3
0
– Волк, шевели конечностями! Не задерживай!
Им тоже на днях исполнилось шестнадцать, и они записались в очередь на первое посещение Тафалара больше полугода назад, как и я, чтобы не терять времени.
Туда торопились все маги, кто хотел заработать самую главную награду – маго-таны. Серые монеты из прессованной маны, которая здесь использовалась как лекарство, дающее временную магическую энергию, а значит, продлевала жизнь истощённых после каждого приступа.
Этим и спасались погибающие маги.
У каждого из отъезжающих имелась своя веская причина зарабатывать маго-таны в чужом мире. Кто-то лечил больного родственника, кто-то делал бизнес, потому что стоимость маго-танов постоянно росла.
Понятно, почему все торопились.
Один привратник не торопился. Его глаза внимательно меня оглядели, потом снова уставились в мой пропуск, а там чётко и ясно было написано:
Истощение Манных Сил Организма (имсо): не обнаружено
Настоящее имя: Кирилл Миронович Волков
Заявленное имя в Тафаларе: Иномирец Киджо
Возраст: 16 лет
Выполненных Заказов: 0
Заработано маго-танов: 0
Проездное место: 79, эконом
Проезд в Тафалар: РАЗРЕШЕНО
Но привратник будто засомневался.
– Ты точно читал Инструкцию? Есть риск, что не выдержишь перехода. Не все выдерживают, даже те, у кого нет истощённости. Ты какой-то слишком худой. Точно не болеешь? Выдержишь?
– Выдержу, – ответил я как можно твёрже. – Дежурный врач сказал, что я здоров.
Вообще-то, врач ничего мне не говорил, потому что я к нему не ходил.
После того, как отец погиб, я больше не посещал врачей – тогда бы они обнаружили, что у меня «имсо», ещё и средней тяжести.
Я скрывал, что болен.
С самого рождения я страдал от имсо, поразившей многих магов планеты, и мне приходилось это скрывать, иначе не приняли бы в кадетский корпус Петра Великого.
Вообще никуда бы не приняли.
Кому нужен «имсонированный» боевой маг, который во время приступа теряет магические силы почти до нуля, а если потеряет их полностью, то сдохнет?
Отец тайно колол мне жидкую ману, как и многим другим пациентам, чтобы мы не истощились полностью.
И с таким диагнозом, как у меня, даже до станции бы не допустили – слишком высокий риск умереть прямо в портале. Хотя эту ответственность возлагали на пассажира, а не на перевозчика, о чём всегда напоминали при входе на станцию.
Если по-простому: не рассчитал сил и сдох в портале – сам виноват.
Но я всё рассчитал, и мне должно было хватить энергии на переход, потому что даже с таким диагнозом сдаваться я не собирался. Как говорил мне отец: «Когда тяжело, всегда напоминай себе: если сдаться – лучше не станет. Трус умирает тысячу раз; храбрец – лишь однажды».
Я уверенно посмотрел привратнику в глаза и спросил:
– Могу я идти?
Тот вдруг нахмурился.
– Погоди-ка.
