Ято шагал впереди, остальные прикрывали. Лес начал редеть. Товарищи выглядели потрепанными, да и в плече Рэма будто засела острая игла.
— Что случилось? — прохрипел Изгой. — Простите… Я рано пробудил пепел…
Ято обернулся и с ухмылкой произнес:"
"— Ты вовремя пробудил пепел. Похоже, твоих недругов вышибло из состязаний. Я уверен, что мы придем в первой шестерке, но стоит пошевеливаться.
Рэм постарался сделать то, о чем он попросил. Дурнота отступила, и скоро он уже мог бежать легкой трусцой наравне со всеми. Судя по всему, еще несколько нападений тварей товарищи пережили без его помощи.
Всего в нескольких шагах от золотой линии Рэм запнулся. Изгой устоял на ногах и оглянулся, чтобы посмотреть, что ему помешало. Но дорога была пуста, а на его ботинке красовалась жирная капля крови. Юноша не был уверен, что она не появилась там еще в лесу — ему было не до разглядывания своей обуви. Но память услужливо подбросила тот момент, когда он выходил на арену.
Ято повернулся к своему отряду и сообщил:
— Успели, парни. Мы в игре. Сейчас все в шатры — отдыхать, пока зрители перемещаются в новое место. Самые сильные конкуренты сошли с дистанции благодаря Рэму.
Хлопая друг друга по плечам, адепты начали расходиться по шатрам, а зрители покидать трибуны. Изгой чувствовал усталость и хотел было отправится следом за всеми. Но в этот момент он увидел, что в стороне стоит Адэто Аато в мундире капитана гвардии. Он приветливо улыбнулся изгою и махнул рукой, приглашая к разговору.
Рэм оглянулся на Игу и попросил:
— Подожди здесь.
Получив утвердительный кивок друга, юноша направился к Адэто. В голове изгоя звучали слова Анжелики Зау: “Если хочешь спасти Мирэ, на вопрос Адэто лучше ответить “да”.
— Не ожидал увидеть вас здесь, — осторожно начал Рэм после обмена официальными приветствиями.
Его собеседник сжал в руках какой-то камень, и юноша ощутил вокруг легкое заклинание, заглушающее звуки. В этом не было нужды — вокруг них не было никого, кроме Игу, да и тот стоял достаточно далеко. Поэтому Рэм тут же напрягся. Адэто улыбнулся, но взгляд его остался предельно серьезным.









