6
0Но справишься ли ты с пси-массивом эгрегора, с атакой на уровне пси-ливня?»
И на голову Ставра упала гора эгрегорной пси-эмиссии…
Удар сконцентрированного пси-поля был страшен! Он смел остатки сознания, как ураган – перекати-поле, загнал душу Ставра за тридевять земель, в бездонную пропасть, лишив его воли и желания жить, остановил работу спинного мозга, ответственного за нормальное протекание физиологических реакций, превратил человека в засохшее дерево с голыми растопыренными ветвями, в соляной столб, в статую из хрупкого стекла, начинавшую осыпаться с тонким звоном… Одного только не смог задавить этот колоссальной мощи пси-импульс – зова цели! И этот зов начал заново формировать личность воина, выполняющего стандартную задачу выживания…
Процесс был долгим, он занял около трех десятых секунды, но еще раньше, в «просвете» между черными стенами чужого излучения, Ставру удалось на мгновение «всплыть» и выстрелить в свечу игрового инка.
Кажется, он дрался с Шубиным и даже стрелял в него, потом сражался с отрядом охраны базы отдыха, уложив человек шесть, уничтожил витса и кайманоида и даже пытался захватить чужанина, оказавшегося галлюцинацией.
Лечили всех троих в том же бункере под Тибетом, где недавно лежал Левашов. Правда, слово «лечить» к процессу восстановления интраморфов не подходило, хотя кое-какие первоначальные процедуры, проведенные инком медицинского комбайна, помогли пострадавшим преодолеть шок и справиться с болью.
Ставр пришел в себя раньше женщин, несколько минут регулировал работу внутренних органов, пока не почувствовал себя лучше, и только потом глянул на соседние флайт-кровати, где лежали спасенные. И встретил затуманенный взгляд Виданы.
«Спасибо, эрм, – сказала она с какой-то отрешенностью, прислушиваясь к себе. – Говорят, тебе удалось вытащить нас с бабулей вовремя.
«По запаху, – проворчал Ставр. – Духами «Русь-шарм» пользуешься только ты».
«Мне это, кажется, кто-то уже говорил… не важно… Представляешь, я попалась как девочка!»
«Ты-то ладно, – вмешалась в разговор, не открывая глаз, Боянова. – Но мне, старой дуре, следовало бы сообразить, в чем дело! Спасибо, Ставр, всю жизнь молиться буду!»
«Не за что». – Панкратов медленно встал, обнаружив, что лежит в чем мать родила.
