2
0Хотя, правильнее, наверное, называть горожан не людьми, а как-то иначе, потому что половина, если не больше — это представители иных рас или смески.
Горожане терпеливо ждут.
Увлечённая наблюдением за улицами, я не замечаю, как Гарет допивает отвар и, поднявшись из-за стола, делает шаг ко мне. Его рука ложится мне на талию. Гарет целует меня в висок, и на миг мы смотрим друг на друга… как влюблённые подростки. Чувствую себя глупо, а сердце переполняет восторг и счастье.
Гарет подаёт мне руку, помогает спрыгнуть с подоконника.
— Сперва мы выйдем на балкон, — решает Гарет.
— Зачем? — удивляюсь я. Мы же всю толпу видели через окно.
— Чтобы поприветствовать разом всех. Горожане имеют право видеть своих… правителей.
Да уж, звучит пафосно, но ведь правдиво. Я подхватываю Гарета под руку, и мы выходим в коридор за то время, пока мы завтракали, превращённый гномом во временный кабинет. Казначею даже стол откуда-то притащили. Он ухитряется раздавать устные приказы, гонять костяшки счёт и быстро-быстро записывать результаты, причём в две разные тетради, а параллельно на отдельном листочке рисовать какую-то схему.
Впечатляет.
Гном прерывается, встречает нас поклоном:
— Господин, госпожа, зал на первом этаже подготовлен.
— Благодарю, — кивает Гарет. — Сперва мы увидим всех.
Ещё один поклон от гнома, и Гарет уводит меня на балкон.
На улице нас замечают сразу, однако не сразу понимаю, кто мы. Первые взгляды недоумённые, но Гарет поднимает руку, и раздаются первые выкрики. Оставаясь на шаг позади, я тоже поднимаю руку.
— Да здравствуют господин и госпожа Оттон!
— Тысячи дет жизней господину и господыне Оттон! — одно из обращений режет слух.
— Слава Оттон!
Я не знаю сколько нужно стоять на балконе. По ощущениям мы машем минут десять. С непривычки рука устаёт и грозит отвалиться, но мы продолжаем стоять."
"— Лёгкий кивок, шаг назад и уходим, — подсказывает Гарет.
Надеюсь, среди горожан нет тех, кто способен расслышать шёпот с такого расстояния.
Я делаю в точности как сказал Гаррет — киваю, отступаю, выхожу. В сопровождении казначея и его суетливого племянника, исполняющего при дяде роль мальчика на побегушках, мы спускаемся в вестибюль, превращённый в подобие тронного холла.
Никаких тронов, разумеется. Нас на парадной лестнице, на третьей ступеньке снизу, ждут два укрытых бархатной тканью табурета. Именно табурета — стулья и, тем более кресла с подлокотниками из-за ширины просто не могли встать, а сооружать полноценное возвышение долго и бессмысленно. Так что… мало руке досталось, теперь ещё и спине достанется, потому что сутулиться и сидеть в позе крючка графиням не пристало.
Горожан немного. Казалось бы… Но, глядя, как наполняется зал, я понимаю, что день будет мучительно долгим.
