2
0Там совсем немного, только взгляните!
Я оглядываюсь на Гарета. Заставлять ждать, когда он волнуется за Бетти — последнее дело. А разделяться не вариант, хотя бы по той причине, что Гарет будет волноваться тогда уже за меня. Он откидывает Бетти внимательным взглядом — ни малейших признаков, что что-то не так. Лишь бы Бетти не свалилась внезапно…
— Посмотри, Дани.
— Спасибо.
— Карточки с заговорами, — торговец выкладывает передо мной три открытки.
— Любезнейший, вас обманули. Это почтовое отправление с пожеланием счастливого нового года, который по местному календарю празднуют с тридцать первого декабря на первое января, и стихотворное поздравление. Это тоже отправление, только поздравление с днём рождения, который у каждого свой, а третье — приглашение на свадебный ритуал.
— Вот как?
— Угу. Если хотите, переведу дословно, много времени, вы правы, не займет.
— Хочу, — соглашается он, не скрывая уныния. Вместо тайных рецептов получил пустышку.
Не понимаю, как я перевожу. Не могу уловить момент, как я переключаюсь с языка на язык, причём новогодняя открытка не как другие две на русском, а на английском.
Я делаю три записи и возвращаю листы торговцу, и он вручает мне обещанный презент — навеляшку.
— Хорошего дня, госпожа. — Буду рад новой встрече.
— И вам хорошего дня, — прощаюсь я, теперь окончательно, и мы втроём, Гарет, Бетти и я, выходим из лавки сокровищ.
Вот теперь с рынком точно всё. Ха, если только Гарет сейчас не заметит что-то особенное для него. Только он без покупки.
К порталу нам, кажется, налево?
Гарет поворачивает налево.
Я стараюсь не отставать и держусь за рукав Гарета. Увы, у него всего две руки, и в одной сцепленные клетки, в другой Бетти, которая пытается на ходу тискать своего кото-кроля, и без твёрдой хватки потеряется. А значит, хоть я продемонстрировала, что тоже ненадёжная, топаю самостоятельно.
Стойко игнорируя зычные призывы, Гарет продвигается к выходу. Я узнаю ориентир — лавку сладостей, которую Бетти высокомерно проигнорировала, а теперь не замечает.
— Сладости нам бы пригодились, — вздыхаю я с лёгким сожаления.
— К чему?
— Они же хранящиеся? Отправить, например, в столицу? Неужели тебе не с кем поддержать отношения? Особенно теперь, когда ты возвращаешь силу?
— Не с кем, — мрачно отрезает Гарет, но к прилавку подходит, за серебрушку, не торгуясь, забирает целый набор из готовых, упакованных в красивую хрустящую бумагу, и прячет в пустую клетку.
Торговка, расплывшись в улыбке, вручает нам с Бетти по большому петушку на палочке. Пока мы благодарим, Гарет отходит в сторону и застывает перед лавкой, на которую я бы никогда не подумала. На вешалках висят глянцево-белые, вероятно, шёлковые рубашки разной длины, от коротких до длинных, в пол.
