0
0Отец тихонько посмеивается.
— Нет, Сара. Мне ничего не грозит. Я давно отошел от дел.
— А что, так можно?
— При должном уровне авторитета. Но мы ведь не обо мне собрались поговорить.
— Почему это? Я вас тоже хочу узнать.
— А ты мне нравишься. Смелая. — Отец откидывается на спинку стула, не сводя с меня хищных глаз. Будь на его месте любой другой человек, я бы испугалась. Но это ведь мой отец. Пусть боятся те, кто меня обидит. Почему-то даже не сомневаюсь, что он за меня порвет любого. Боже мой, какой ужас… О чем я думаю? У меня и врагов-то нет.
— Мама мне все про вас вчера рассказала.
— Так уж все?
— Вы использовали ее! Дурили голову, чтобы скостить срок…
— Или нет, — сощуривается отец. — Но мы же этого теперь не узнаем.
— Нет, вы что, отрицаете? Обвиняете мать во лжи?!
— Ни в коем случае. Это скорее намек тебе не совать свой красивый носик куда не надо.
— Но мне важно знать.
— Что именно?
— Как все закончилось?
— Майя ушла на больничный. Мое дело передали другому следователю. Конец истории.
— Вы же могли ее погубить. Почему не стали?
— А зачем бы мне было её губить?
— В качестве мести.
— Мстить женщине — западло.
— Даже женщине-следователю?
— Кроме воровского кодекса чести, есть еще один — не мене важный. Кодекс чести мужчины. Кстати, насколько я успел понять, мой внук — отличный парень. Ты молодец, Сара, воспитать в одиночку настоящего мужика не всякая бы смогла.
— Мне помогала мама.
Удивительно, но я едва не растекаюсь лужей от похвалы. А ведь я уже очень давно перестала оглядываться на то, что скажут другие.
— Да. Я в курсе. Она рассказала мне твою историю. — И снова взгляд отца наполняется той самой непонятной мне тяжестью, которую хочется поскорее с себя стряхнуть. — Был бы я рядом…
— Не надо. Это дело прошлое. Кстати, а вот и Давид… — с улыбкой встаю навстречу сыну и… застываю, вцепившись в стол побелевшими от напряжения пальцами. — Какого… хрена? — цежу я сквозь стиснутые зубы.
— Что случилось? — хмурится отец, прослеживая за моим взглядом.
— Кто… кто случился!
— Привет, мама.
— Привет, дорогой.
— Ничего не хочешь мне рассказать?
— А должна?
— Этот человек утверждает, что он мой отец. Это так?
— Технически? Или по сути? — я закусываю щеку, потому что у меня начинается нервный тик, который мне бы не хотелось кому-то показывать.
— Сара, я ведь уже тысячу раз извинился и все объяснил! — оскорбляется Валера. — Мне жаль, что ты не можешь меня простить. Но разве это повод препятствовать нашим отношениям с сыном? Только он может меня карать и миловать.
— Если бы не я, Валера, его бы вообще не было. Тебе напомнить? Думаю, это дает мне право слова.
— А меня, значит, его лишили? — усмехается Давид, глядя в потолок.
— Не перекручивай! Ты ничего не знаешь.
— Ну, допустим, знаю.
