Холостяк для блондиночки

Второй номер пока тоже пуст, затем некоторое оживление - открылась дверь, впуская внутрь трех девушек и мужчину. Понятно, они явились. В третьем номере движение. Одинокая девичья фигурка поднялась с кровати, видимо ее разбудили громкие голоса в коридоре. Оксана. Подошла к двери и прислушалась.

- Кир, ну заходи к нам, не стесняйся. Сейчас выпьем и займемся чем-нибудь интересным.

Пэм. Голос противный. На другом экране видно, как она затягивает его в номер. Он не сильно сопротивлялся. Зайдя внутрь, буквально рухнул на кровать. Он хорошо помнил - жутко хотелось спать после литров алкоголя и танцев.

- Кир, милый, ты наш герой, - опять голос Пэм. Ехидна, мать ее. Все не может забыть, как он ей отказал."

"На соседнем экране, Оксана прижалась к двери, схватившись за голову. Стиснула пальцами волосы. Потом бросилась на кровать и закрыла голову подушкой, слышимость очень хорошая. Тут у него буквально отвисла челюсть. Девушки в комнате, где он спал, устроили настоящий беспредел. Они неслышно перешептывались, а сами прыгали на кровати. Причем Пэм сидела сверху на его спине и задавала ритм всем известными движениями тела.

Девушка на другом изображении начинает кутаться в одеяло, очевидно, что ей холодно - пытается согреться. Опять. Она не играет, она элементарно не знает о наличии камер, ее действия абсолютно искренние. И если присмотреться, видно бьющую ее дрожь. Накрывается одеялом с головой, сверху подушку. Ей неуютно, мечется по кровати, пытаясь найти удобное положение. Руки, удерживающие подушку, судорожно сжимают наволочку, так что покрываются выпуклыми венками.

Кир чувствует, как и то, и другое передается ему. В груди ноет и душу наполняет жалость и раскаяние. И злость, огромная всепоглощающая ненависть, направленная на этих безмозглых куриц. Бошки им всем пооткручивать.

Мужчина сглотнул и закрыл глаза, пытаясь справиться с одолевающими эмоциями. Отодвинул ноут.

- Нет, - раздался голос Фила, - ты смотри, смотри. Нравится? Упиваешься местью? Как тебе, а? Ты об этом мечтал? Сделать ей больно.

Кирилл с грохотом захлопнул крышку ноутбука. С удовольствием шарахнул бы об стену. Сдержался и отбросил подальше на диван. Еще вчера он хотел причинить ей боль, такую же, какую испытывал сам, представляя ее в объятьях другого. Ее милую улыбку, ее поцелуи, слова любви – все для другого. И что? Смотрит на ее боль, настоящую, искреннюю, и все холодеет внутри от ужаса. Он видел лишь часть там в Альгеро - потрясло. Потом он считал, что это игра. Сейчас убедился, что не игра.