Хлеб с ветчиной

— Пей!

Я плюхнулся на кушетку. Мне нравилось быть пьяным. Я понял, что полюблю пьянство навсегда. Оно отвлекало от реальности, а если мне удастся отвлекаться от этой очевидности как можно чаще, возможно, я и спасусь от нее, не позволю вползти в меня.

Я посмотрел на Джимми и рявкнул:

— Пей, щенок! — потом запустил свою опустевшую банку через всю комнату в угол.

— Давай, расскажи мне чего-нибудь еще о своей мамаше, Джим-бой. Какого она мнения о том мужике, который лакал ее ссаки в ванной?

— Она сказала: «Такие придурки рождаются каждую минуту».

— Джим?

— А?

— Пей. Будь мужиком!

Он приложился к своей банке, икнул и бросился в ванную.

И снова я слушал его блевотную песню. Когда он вернулся и сел на стул, на него противно было смотреть.

— Мне надо лечь, — пробормотал он.

— Джимми, я подожду когда твоя мать придет с работы, — заявил я."

"Он встал и двинулся к спальне.

— А когда она придет, я выебу ее, Джимми, — добавил я.

Но парень меня не слышал, он исчез за дверью спальной.

Я сходил на кухню и запасся еще пивком.

Я сидел, сосал пиво и ждал Клер. Где, спрашивается, шлялась эта прошмандовка? Я не мог это так просто оставить.

Я чувствовал себя полновластным хозяином, у которого все всегда под контролем.

Прикончив очередную банку, я встал и посетил спальню. Джимми лежал на кровати лицом вниз, он рухнул, как был — в одежде и ботинках. Я вернулся в комнату.

Было совершенно очевидно, что у сынка кишка тонка для крутого бухла. Мамаше Клер был нужен настоящий мужик, это тоже не вызывало сомнений. Я вскрыл новую банку и хорошенько приложился. На кофейном столике обнаружилась пачка сигарет, и я закурил.

Не знаю, сколько пива я выжрал, пока поджидал Клер, но в конце концов я услышал, как провернулся ключ в замке, и дверь открылась.

Это была грандиозная Клер — совершенное тело и копна белокурых волос. Она была на высоких каблуках, но это мало чего добавляло. Ни один художник не смог бы отобразить ее великолепие в полной мере. Казалось, даже стены вытаращились на нее и абажур, и стулья, и старый плед. Чудо явилось нам…

— Ты кто такой, мать твою за ногу? Чего ты здесь делаешь?

— Ну, вот мы и встретились. Клер. Я — Хэнк, друг Джимми.

— Выметайся отсюда!

Я рассмеялся.

— Я переезжаю к тебе, детка, теперь только ты и я!

— Где Джимми? — закричала она и бросилась в спальню.

Вскоре она снова была в комнате.

— Ах ты, сопляк! Что вы здесь устроили?

Я достал сигарету, прикурил и усмехнулся.

— Когда ты злишься, то выглядишь еще прекрасней…

— Да ты просто безмозглый птенец, налакавшийся пива. Пошел домой.

— Садись, детка. Выпей пивка.

И Клер села, чем сильно меня удивила.

— Ты тоже учишься в Челси? — спросила она.

— Ага. Мы с Джимми приятели.

— Ты — Хэнк?

— Да.

— Он рассказывал мне о тебе.

Я протянул Клер банку пива.