4
0
— Вот ведь льстец, — Ши Мэй с улыбкой выловил из супа яйцо-пашот, — держи награду. Всмятку, как ты любишь.
Мо Жань расхохотался. От смеха его волосы растрепались и одна из непослушных прядей на лбу встала торчком, напоминая полураспустившийся цветок:
— Ши Мэй.
— Что?
— Ничего, просто хотел позвать тебя по имени.
— …
Глупая прядка смешно качнулась туда-сюда:
— Ши Мэй.
— Опять решил просто позвать меня по имени? — на этот раз Ши Мэй не смог удержаться от смеха.
— Угу. Даже если просто называю тебя по имени, чувствую себя очень счастливым.
На мгновение Ши Мэй дар речи потерял, а затем нежно коснулся его лба и сказал:
— Дурачок[19], похоже у тебя жар?
[19] 傻孩子 shǎ háizi ша хайцзы «глупый ребенок» дурачок, глупыш (ласковое обращение).
Фыркнув, Мо Жань громко рассмеялся и, перекатившись на бок, посмотрел на Ши Мэя сияющим взглядом, в котором сейчас загадочно мерцали все звезды небосклона.
— Как было бы замечательно, если бы я мог каждый день есть пельмешки приготовленные Ши Мэем.
И эти слова не были ложью.
После смерти Ши Мэя Мо Жаню всегда очень хотелось снова попробовать вкус приготовленных им пельмешек в остром бульоне[20].
[20] 红油龙 hóngyóulóng хунъюлун — «красное масло дракона» или «рука дракона» — пельмени-«ушки» в очень остром бульоне, основой которого является масло-чили.
В то время их отношения с Чу Ваньнином еще не были окончательно разорваны и, возможно это было только из чувства вины, но когда Чу Ваньнин увидел Мо Жаня, стоявшего на коленях у гроба Ши Мэя, он тихо пошел на кухню, замесил тесто, тщательно измельчил начинку и слепил несколько аккуратных пельмешков. К сожалению, Мо Жань это увидел до того, как он закончил готовить. Только что потеряв любовь всей своей жизни, он не мог вынести такого издевательства.
Ши Мэй умер. И ведь совершенно очевидно, что Чу Ваньнин мог его спасти, но отказался помочь. А теперь пытался сделать пельмешки вместо Ши Мэя и накормить ими Мо Жаня. Неужели он и правда думал, что это порадует его?
Мо Жань ворвался на кухню и опрокинул посуду так, что белоснежные пельмешки рассыпались по всему полу.
Повернувшись к Чу Ваньнину, он взревел как раненный зверь:
— Кем ты себя возомнил? С чего ты решил, что имеешь право пользоваться его вещами и готовить еду, которую готовил он? Ши Мэй умер! Теперь ты доволен?! Или для полного счастья тебе нужно всех своих учеников довести до смерти или свести с ума? Чу Ваньнин! В этом мире никто не сможет приготовить эти пельмени так, как готовил их он.
Поэтому сейчас, поедая эту тарелку с пельмешками, он был так взволнован и счастлив.
