4
0
Вцепившись в одеяло, он закусил простыню, представляя, что это Чу Ваньнин и все его потомки. «Вот ублюдок! Я буду кусать тебя! Пинать! Изобью до смерти! Разорву на куски!»
Единственным утешением для него было то, что Ши Мэй лично пришел навестить его и принес с собой приготовленные специально для него пельмешки. Под внимательным взглядом этих полных сострадания ласковых глаз слезы Мо Жаня потекли ручьем.
Плевать он хотел, что «настоящие мужчины не плачут», с теми, кто ему нравится, он любил вести себя как маленький капризный ребенок.
— Так больно? Сможешь подняться? — Ши Мэй сел на краешек кровати и печально вздохнул.
От этих слов, полных искреннего сочувствия и беспокойства о нем, сердце Мо Жаня наполнилось теплом. Он оторвал взгляд от простыни и, подняв мокрые и блестящие от слез глаза, не моргнув глазом, соврал:
— Ши Мэй, ты так заботишься обо мне, что у меня уже ничего не болит.
— Да, конечно, думаешь, я слепой? Как после такого может ничего не болеть? Ты ведь прекрасно знаешь темперамент нашего учителя. Неужели в будущем осмелишься совершить подобную глупость?
В тусклом свете свечи в направленном на него взгляде Ши Мэя он прочитал смесь беспомощности и тревоги за него.
Душа его вмиг воспарила от счастья, и он послушно ответил:
— Никогда больше. Обещаю.
— Когда это ты клялся, на самом деле собираясь сдержать слово? — пробормотал Ши Мэй, но все же, наконец, улыбнулся. — Пельмени остывают. Встать сможешь? Если нет, ложись на живот, а я покормлю тебя.
Мо Жань уже начал подниматься, но, услышав это предложение, тут же рухнул обратно на постель.
Ши Мэй: — …
Неважно, в прошлой жизни или в этой, самым любимым блюдом Мо Жаня были пельмешки, приготовленные Ши Мэем. Их нежная, как крем, начинка была завернута в тонкое как дым тесто, и каждый идеально гладкий, пухлый, мягкий и ароматный пельмешек буквально таял во рту, оставляя после себя незабываемое послевкусие."
"Отдельно стоит сказать о бульоне. Сваренный на медленном огне до молочно-белого цвета, посыпанный нарезанным тонкой соломкой светло-желтым яйцом и зеленым луком, сверху политый соусом из обжаренного в масле-чили толченого чеснока, попав в желудок этот бульон, казалось, может согреть человека на всю жизнь.
Осторожно, ложка за ложкой, Ши Мэй кормил Мо Жаня, приговаривая:
— Сегодня без масла-чили. С твоими жуткими ранами лучше пока воздержаться от острого. Просто пей больше костного бульона.
Мо Жань смотрел на него и не мог наглядеться. Наконец, он с улыбкой сказал:
— Острое или пресное, неважно. Что бы ты ни приготовил, все вкусно.
