Хаски и его учитель белый кот. Том 1

Мо Жань планировал, разместив Ши Мэя в одной спальне, потесниться вместе с младшим братом в другой. Теперь, когда Ся Сыни разозлился и заперся во второй комнате, вряд ли стоило надеяться, что ему позволят войти. После упреков и слез Ся Сыни ложиться в постель с Ши Мэем он точно не собирался. После всего случившегося Мо Жань все еще был смущен и расстроен, и ни о какой ночной романтике не могло идти и речи. В оцепенении он еще долго сидел под цветущим персиковым деревом, сжимая в руках маленький горшок с остатками выварившегося супа. Наконец, тяжело вздохнув, Мо Вэйюй поднял руку и отвесил сам себе увесистую оплеуху:

– Сволочь!

Той ночью Мо Жань решил, что небо – тоже вполне хорошая крыша, а земля – прекрасная циновка.

Лежа на ковре из опавших цветов персика, он рассеянно смотрел на звезды и вспоминал…

– Братишка… Ши Мэй… Учитель… Сюэ Мэн… ложный Гоучень в озере Цзиньчэн… Чу Сюнь и его сын в иллюзорном мире…

Смутные тени минувших событий мелькали перед его глазами. Где-то в глубине души он чувствовал, что было во всем этом что-то неуловимо неправильное, но никак не мог ухватить суть.

Эта мысль мелькнула подобно вспышке и растаяла в ночи, напоенной ароматом пышно цветущих персиковых деревьев.

Мо Жань поднял руку, поймал опавший лепесток и сквозь него посмотрел на луну, цвет которой сегодня напоминал о мертвой душе, ищущей успокоения.

Ему показалось, что он снова вернулся в прошлое, в тот самый миг, когда он лежал в приготовленной для себя могиле и смотрел на падающие лепестки. В тот день все цветы на горе обесцветились, и их аромат исчез.

Последнее, что он помнил, это падающие цветы яблони…

Хайтан…

Почему, если в прошлой и этой жизни Мо Жань так любил Ши Мэя, он похоронил себя под яблоней рядом с пагодой Тунтянь, в том самом месте, где впервые увидел Чу Ваньнина?

Многое из того, что он делал в прошлой жизни, теперь пугало его самого.

После возрождения чем дольше он жил, тем больше не понимал, почему тогда был так жесток, зачем творил все эти зверства.

Вырезал целые города, унизил и довел до смерти Учителя... заставил Чу Ваньнина делать все те вещи…

Мо Жань выкинул лепесток, положил руку на лоб и закрыл глаза.

Только что младший брат сказал: «Я тоже могу быть голодным, мне тоже может быть больно, я тоже живой человек».

Эти слова снова и снова звучали в его голове и, хотя их произнес маленький брат, но в этот момент перед мысленным взором Мо Жаня возник образ другого человека."

"Одежды этого мужчины были белы, как первый снег, но в одно мгновение они превратились в алое одеяние феникса, совсем как то, что было на нем в день их призрачной свадьбы в мире грез.

“Я тоже человек…”

Мне тоже может быть больно…

Мо Жань…

Мне больно...