272
0С малых лет это животное было рядом с ним, но она уже состарилась и не могла больше работать в поле. Пасти ее было некому, и хозяину стало накладно ее кормить и содержать. Пусть она всю жизнь работала на этих людей, но в конце концов, ее ждала участь быть убитой и съеденной ими.
Говоря такие жесткие вещи, Мо Жань вовсе не выглядел печальным. Наоборот, он говорил все это с безмятежной улыбкой:
— Мальчик-пастух вырос рядом с этой коровой. В детстве он катался на ее спине, шептал ей на ухо все свои детские тайны и кормил вкусной травой. Когда кто-то обижал его, он обнимал корову и, уткнувшись ей в шею, плакал.
Опустившись на колени, парень умолял конвоира отпустить его проститься с самым близким существом, прежде чем сам он умрет. Однако, тюремщик, конечно, не поверил, что человека и животное могут связывать такие нежные чувства. Он решил, что мальчик придумывает разные уловки, надеясь сбежать, и не отпустил его.
— А потом?
— Потом? Пастуха повесили. Корову забили. Ее горячая кровь хлынула на землю. Зеваки разошлись. Хозяева в тот вечер ели говядину, но мясо старой коровы было слишком жестким и застревало между зубами.
Мо Жань повернул голову и посмотрел на притихшего Ся Сыни:
— Я закончил. Понравилось?
— Да пошел ты! — прошипел Чу Ваньнин.
— Когда я в первый раз сам себе это рассказывал, даже разрыдался. А ты крепкий орешек, даже слезинки не проронил.
— Это потому, что твой рассказ слишком плох.
Мо Жань громко расхохотался, приобнял младшего брата за плечи, а потом потрепал его по волосам:
— Тут уж ничего не поделаешь, младший брат, видимо у меня нет таланта рассказчика.
Чу Ваньнин ничего не ответил и долго молчал. Но потом вдруг позвал:
— Мо Жань.
— Эй! Я же просил называть меня старшим братом.
— Почему ты назвал эту историю «Коровы едят траву»?
— Потому что люди, как и коровы, нуждаются в еде. Ради еды, им приходится делать много разных вещей. Если однажды человек не сможет сделать то, что от него ждут, вряд ли ему позволят жить.
Чу Ваньнин снова замолчал.
Во дворе были слышны только слабые звуки голосов людей, нашедших убежище в доме наместника, из-за городской стены иногда доносились завывания призраков.
— Мо Жань.
— Эй! Вот бестолковый, говорю же, называй меня старшим братом.
Чу Ваньнин проигнорировал его и спросил:
— Ты действительно знал этого ребенка?
— Нет, конечно, — Мо Жань на какое-то время замолк, а потом вдруг рассмеялся. Ямочки на щеках мгновенно сделали его лицо невероятно милым. Он обнял мальчика, притянул ближе и ласково сказал, — разумеется, я все это сочинил, чтобы развлечь тебя. Давай, спи уже.
Вдруг во дворе усадьбы стало шумно.
