272
0
Полный праведного гнева молодой господин Сюэ притащил брата к Учителю. Чу Ваньнин выслушал обвинения, вполоборота окинул холодным и острым взглядом пылающее лицо Мо Жаня и спросил, может ли он что-то сказать в свое оправдание.
Мо Жань сказал тогда:"
"— Я сорвал эти цветы, потому что хотел подарить…
Он все еще держал в руке цветущую ветвь, покрытую инеем и росой, невыразимо свежую и чарующую.
Однако глаза Чу Ваньнина были ледяными. Под этим холодным взглядом жар, горевший в груди Мо Жаня, стал остывать, превращаясь в холодный уродливый камень.
И он так и не смог сказать «вам».
Ему слишком хорошо было знакомо это выражение лица... До того, как он попал на Пик Сышэн, годами его маленькое и тощее тело металось между гостями и артистами публичного дома. И каждый день он видел это выражение на лицах других людей…
Презрение... пренебрежение…
Мо Жань вдруг почувствовал, как нервная дрожь охватила его тело.
Неужели Учитель тоже презирает его?
Столкнувшись с холодным допросом Чу Ваньнина, Мо Жань почувствовал, как его сердце заледенело. Он опустил голову и прошептал:
— Я… не о чем тут рассказывать…
Это было предрешено.
Из-за ветви яблони Чу Ваньнин нанес ему сорок ударов ивовой лозой, и первые хрупкие чувства Мо Жаня были разбиты вдребезги.
Однако если бы Мо Жань захотел сказать чуть больше, если бы Чу Ваньнин захотел узнать чуть больше, возможно, все сложилось бы иначе. И эти учитель и ученик не сделали бы первый шаг на проклятый путь, с которого не свернуть.
Но слишком много было между ними этих «если».
И именно в этот ключевой момент рядом с ним появился теплый и понимающий Ши Мэй.
После возвращения с экзекуции Чу Ваньнина Мо Жань не пошел на ужин. Он, не включая свет, упал на кровать, свернувшись в позе эмбриона.
Когда Ши Мэй толкнул дверь, то с трудом разглядел в темноте застывшую фигуру. Он осторожно поставил на чашу с пельмешками в остром бульоне, подошел к кровати и ласково прошептал:
— А- Жань?
В то время у Мо Жаня не было никаких глубоких чувств к Ши Мэю, поэтому он даже не повернул головы. Его покрасневшие от непролитых слез глаза все еще смотрели в стену, а голос звучал хрипло и грубо:
— Выйди!
— Я тебе принес…
— Я сказал, выйди!
— А-Жань, не будь таким.
— …
— У Учителя плохой характер, но со временем ты привыкнешь.
Мо Жань был упрям, как осел, которого с места не сдвинут и десять лошадей.
— Не хочу, я не голоден.
— Если ты не съешь это, то Учитель будет очень... — прежде чем он успел закончить фразу, Мо Жань резко сел. На ресницах повисли первые слезинки, внутри все кипело от обиды и гнева.
— Он будет зол на меня? На что он будет злиться на этот раз? Мой рот на моем лице. Какое отношение к нему имеет то, ем я или нет? На самом деле, он даже не хотел, чтобы я был его учеником.
