273
0
Но он был охвачен пламенем ярости, чувства его были спутаны. Из-за гула в ушах и красной пелены гнева перед глазами он ничего не видел и не слышал.
— Мо Жань!
…Ему нужно убить их всех. Это невыносимо, черт возьми! Куда делись его духовные силы, почему он не может вызвать Цзяньгуй? Мо Вэйюй сходил с ума от невыносимого унижения и обиды.
Ненависть и Стыд! Ненависть и Стыд! Ненависть...
Кто посмел прикоснуться к Чу Ваньнину? В прошлой жизни он выкалывал глаза и заставлял их съесть каждого, кто хотя бы осмелился похотливо взглянуть на Юйхэна Ночного Неба, а ночью сам наказывал Чу Ваньнина за грех излишней привлекательности, подминая его под себя и трахая до полного изнеможения… но в этой жизни…
— Мо Жань!
Кто так настойчиво зовет его?
Но этот голос так знаком.
Нет, даже не так. Казалось, он слышал его всегда и везде, словно обладатель этого голоса сопровождал его на протяжении многих лет...
— Мо Вэйюй, очнись уже! Ты сошел с ума? Что ты делаешь?!
«!..»
Глаза Мо Жаня распахнулись.
Он посмотрел в том направлении, откуда слышался голос и увидел девственно-белые одежды за барьером. Проницательный взгляд был полон беспокойства, брови напряженно сведены, на лице тревога. Такой привычный и похожий на себя... Чу Ваньнин!
— Учитель!?
Тогда кто у него в кровати?
Мо Жань побледнел. Он резко повернул голову и чуть не умер от ужаса! Это был вовсе не Чу Ваньнин! Это был мертвый монстр с человеческим телом и лисьей мордой!
И да, он был давно мертв. То, что прижималось к нему и страстно целовало его губы минуту назад, действительно не было живым.
Глаза лисы были пусты, кожа бледна, без всякого намека на жизнь.
Мо Жаня чуть не вырвало при мысли о том, что мгновением раньше, находясь в плену иллюзии, он целовал эту мерзость. С его лица вмиг сошла вся краска.
— Что, в конце концов, происходит!?
Чу Ваньнин все еще стоял снаружи за барьером, двумя пальцами удерживая талисман с заклинанием. Учитывая, что лис-зомби больше не двигался, Мо Жань предположил, что Учитель, вероятно, сорвал талисман с трупа лисы в самый последний момент.
Чу Ванньин разжал руку, и дрейфующий по комнате пепел медленно собрался в его ладони, превратившись в угольно-черный камень для вэйци. Он с беспокойством уставился на него, и тот стал деформироваться.
