272
0И чем дольше он смотрел, тем больше понимал, что не может позволить этому перепелу быть единственным, кто выказывает свою преданность.
Чу Ваньнин уже относился к нему хуже, чем к другим ученикам, а после такого финта от Сюэ Мэна, не будет ли Учитель еще более предвзятым к Мо Жаню в будущем?
И он встал на колени рядом с Сюэ Мэном.
— Я тоже составлю компанию Учителю.
Естественно, Ши Мэй последовал их примеру. Все три ученика стояли на коленях снаружи и ждали. Ученики других старейшин, услышав новости, искали тот или иной предлог, чтобы прийти к залу для дисциплинарных взысканий, чтобы своими глазами посмотреть на это зрелище.
— Пресвятые Небеса, почему старейшина Юйхэн...
— Я слышал, что в порыве гнева он избил простого смертного.
— Ах! Так разозлился?!
— Тсс, тише. Если старейшина Юйхэн услышит, ты будешь следующим!
— Но почему молодой хозяин Сюэ стоит на коленях?
— И молодой господин Мо тоже...
Мо Жань был красив и обаятелен, поэтому многочисленные юные заклинательницы оказывали ему знаки внимания. Кое-кто из зевак пожалел его и прошептал:
— Ах, мне так жаль молодого господина Мо. Может, нам пойти и попросить за него?
— Нам не следует вмешиваться в их внутренние дела.
— ...
После двух сотен ударов барьер был снят.
Сюэ Мэн тут же вскочил на ноги и буквально влетел в Зал Цинтянь. Когда он подошел ближе и увидел состояние Чу Ваньнина, то, пораженно охнув, повернулся, чтобы схватить старейшину Цзелюй за ворот его одежды:
— Чертов старик! Ты что не мог сдерживать силу, когда бил его?!
— Сюэ Цзымин! — глаза Чу Ваньнина были закрыты, окровавленные губы с видимым трудом открывались и закрывались, но голос был хотя и хриплым, но тон достаточно властным и угрожающим.
Суставы Сюэ Мэна громко хрустнули, когда он с трудом разжав пальцы, отпустил старейшину Цзелюя и оттолкнул его в сторону. В этот момент к ним подошел все еще ухмыляющийся Мо Жань. Он был уверен, что, учитывая статус Чу Ваньнина, старейшина Цзелюй воздержится от сильных ударов. Но улыбка буквально примерзла к его лицу, когда он увидел истинное состояние Учителя.
«Чу Ваньнин, неужели ты не сказал старейшине Цзелюю о ране на плече?! Большинство из этих двухсот ударов обрушились именно на раненое плечо. Новые раны легли поверх старых. Чу Ваньнин, ты..... Ты сошел с ума?!»
Зрачки Мо Жаня сузились, а сердце захлестнула волна сильнейшей ненависти. Он и сам не знал, кого именно он сейчас так ненавидел и на что был так зол, но в этот момент внутри него казалось вспыхнуло бушующее адское пламя, грозящее выжечь все его нутро дотла.
